Гарри Поттер и Наследники Слизерина - Fidelia

— Да нет же, глупая! – Гарри неожиданно для себя рассмеялся. – Просто к слову пришлось.

— Как же ты меня напугал… – её лицо всё ещё было серым от внезапного испуга.

— Ладно, – смилостивился Гарри. – Говори, как ты собиралась мне помочь.

Джинни на секунду прикрыла глаза и глубоко вдохнула, будто перед прыжком в ледяную воду с трамплина.

— Гарри, ты ведь это сделал ради Чжоу, потому что она несмотря ни на что тебе очень сильно нравится? – скорее утверждала, чем спрашивала Джинни.

— Ежу понятно, что да! – Джинни была последним человеком, с которым Гарри хотелось бы обсуждать это.

— Ты не сердись, а послушай. Ведь не из глупой же прихоти ты предал команду, ты же хотел, как лучше. Ты не стал бы глупо рисковать, ведь правда?

— Ну да… Я всё рассчитал. Если бы мы проиграли Когтеврану, мы всё равно вышли бы в финал – уж в марте я бы обыграл Пуффендуй в два счёта. Я же не знал, что Чжоу придёт в голову то же самое. У нас был с ней договор – играть честно и остаться в хороших отношениях, чтобы не случилось. И получается, что мы оба нарушили этот договор. Теперь она меня явно избегает, весь факультет меня ненавидит, а вся школа надо мной смеётся… Ко всему прочему меня дисквалифицировали до конца сезона. Надо сказать спасибо Мисс Найтингейл, что хотя бы до конца сезона. По правилам за подобные нарушения дисквалифицируют навсегда.

— Вот видишь, не всё так плохо. Не расстраивайся. Вечно это продолжаться не может. Обиды и насмешки забудутся, а очки мы с Гермионой наберём во время конкурса. Ты не слушай, что там говорят: Предатель интересов общества, эгоист, личные симпатии ему дороже… Каждый в душе на твоём месте поступил бы также, но у них кишка тонка. Поначалу я тебя тоже осуждала, уж прости. Но потом я прочитала в твоей книге про поиск своего Пути, что правда не бывает одна, она не универсальна. Есть правда одного человека и правда большинства. Отказаться от своей правды – значит предать себя. А хуже этого ничего нет. Предающий себя идёт против веления своего сердца, он сбивается с жизненного пути. Защищая свою правду надо всё выдержать, и тогда окружающие поймут, что ты не мог иначе, и простят. В душе никто на тебя не в обиде. Просто они немного разочарованы.

Ты был для них Великим Гарри Поттером – победителем Ты–Знаешь–Кого, а не простым смертным. И вот ты оказался обычным человеком со своими слабостями, который не всегда прав, который не всегда знает, что надо делать, который может растеряться и натворить глупостей. Они обижены не на тебя, а в первую очередь на себя. Они ошибались, они обманывались. Но они винят тебя в том, что ты ввёл их в заблуждение, пусть и ненамеренно. Хотя ты всегда вёл себя как обычный мальчик, не задавался и не выпендривался, не считал себя особым. Но ведь чужие заблуждения – это не твоя вина, так ведь? В душе, я думаю, никто на тебя не в обиде. Просто они бояться сделать первый шаг.

— А почему ты не побоялась? Я ведь изгой, пария, неприкасаемый, предатель… Почему же тебя это не остановило?

— Можно подумать – ты не знаешь. И все знают. Ну и что. Мне нисколечко не стыдно. Стыдиться надо своей глупости, двуличья, зависти, а не чувств… – Джинни горестно вздохнула и стала смотреть на огонь камина, бликами играющий на тёмных стенах гостиной.

Гарри удивился тому, какой взрослый стал у неё взгляд. Он привык относиться к ней как к маленькой. Он даже не заметил, что она успела вырасти. Гарри видел её будто впервые. И эта вечная младшая сестрёнка помогла ему в трудную минуту, а не Рон и не Гермиона… Одна тихоня–Джинни не побоялась войти в клетку к разьярённому льву… Все от него отвернулись – и лучшие друзья и приятели, и Чжоу, и даже Мелисса с Сириусом, которым было самим до себя. Им всем было плевать на него, кроме верной Джинни.

Гарри впервые понял, что такое благодарность. Его буквально захлестнуло это чувство, и на глаза навернулись слёзы. Он порывисто обнял Джинни и сказал:

— Спасибо.

Джинни вздрогнула и мягко отстранилась.

— Не надо всё ещё сильнее запутывать и делать то, о чём ты потом пожалеешь. А я как‑нибудь переживу. – Он встала и пошла в свою спальню. А на пороге обернулась и сказала:

— Пожалуйста.

Гарри ещё долго сидел на диване и с грустью думал о том, какая Джинни хорошая, и как она ему помогла в трудную минуту. А ещё он думал о том, что сердцу не прикажешь. К сожалению.

*** Прошло два дня.

Утром Гарри кое‑как выбрался из постели под мелодию собачьего вальса, льющуюся из будильника. По привычке первым делом он стал нащупывать очки на прикроватной тумбочке не открывая глаз. Очков не было.

Что такое? – не понял Гарри и открыл глаза, с усилием стряхнув с себя остатки сна. Перед глазами всё слегка расплывалось. Он пошарил в тумбочке, заглянул под неё, за неё… Очков не было. Он посмотрел под кроватью, перетряхнул постель – очков не было. Они исчезли, пропали, испарились. Зато на тумбочке стояла какая‑то бутылочка, по–видимому с лекарством. Сильно щурясь, Гарри с грехом пополам прочитал надпись: Орлиный глаз. И чуть пониже: Улучшает зрение. Состав: анис настоящий, корень лилии белой. Применение: промывать глаза.

Ничего не понимаю… С чего это мне вдруг надо промывать глаза? Откуда за ночь взя–лась эта бутылочка, и где мои очки?

Гарри выбрался из спальни чуть ли не на ощупь и вышел в гостиную.

Неужели кто‑то из мести спрятал мои очки? Без них я как без рук. Это слишком жестоко… Бойкот я, может быть, и заслужил, но чтобы уж вот так… Не может же эта травля продолжаться вечно. Или может? Мне всего‑то полтора года учиться осталось… – подумал он с горькой самоиронией.

— Салют, Гарри! – хлопнул его по плечу Симус ни с того, ни с сего. Тот самый Симус, который Гарри вот уже больше двух недель в упор не видел. – Ты уже начал работу для Скелетони по медузам? Ты кого выбрал? Горгону?

— Э–э-э… – растерялся Гарри. Он уже отвык от звуков человеческого голоса. – Д–да. Я написал про Горгону.

— Всем доброе утро, – вышли из спальни Лаванда и Парвати. – Гарри, тебе уже прислали новые очки? – поинтересовалась Лаванда.

— Новые очки? – не понял он.

— Ну да. Взамен тех, что разбила Гермиона перед матчем три недели назад.

— Гермиона разбила мои очки? Перед тем самым матчем, когда мы с Чжоу… когда нас…

— Да! Да! Да! Когда ты не вышел на поле, потому что Гермиона случайно разбила твои оч–ки, а Чжоу сначала вообще не появилась, а потом оказалось, что кто‑то так испортил её новую метлу, что на ней ещё долго летать не придётся. Снитч поймала Мисс Найтингейл, а очки разделили. Но выиграл всё равно Когтевран, потому что у них на тот момент на десять очков больше было. Ты что, всё забыл? У тебя не температура часом? – и она озабоченно пощупала лоб Гарри. Симус ревниво на него посмотрел.