"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сударева Инна Мышь из Минска

Вынырнувших из тумана эльфов в форме Синих Игл Варрант и Керри увидели одновременно. И одновременно заметили, что луки у тех почему-то на боевом взводе.

А через долю мгновения воздух наполнился свистом стрел. Ралернан замер. Ему надо было бы упасть на землю, уходя от удара, но он, как завороженный, смотрел, как к нему мчится смерть. Время потекло мучительно медленно.

Варрант метнулся в его сторону, но он был далеко – слишком далеко: всего несколько шагов, но стрелы летели быстрее, и он не успевал. А Керри была близко. Почти бессознательно девушка сделала шаг вправо и закрыла собой Ралернана. А в следующее мгновение ее прошили стрелы. Жгучая боль пронзила тело, вызывая сдавленный крик.

Второго залпа не последовало – стрелки побежали назад, пытаясь скрыться в тумане. Керри почувствовала, как подгибаются ставшие вдруг ватными колени, и медленно стала оседать в холодную весеннюю грязь. Ралернан, преодолевший оцепенение, успел подхватить ее на руки. На одежде его остались брызги крови Керри – но ни одна стрела в него не попала.

– Сукин сын! – Варрант ударил его по лицу. – Твоя жизнь того не стоит!

Ралернан перевел на него совершенно ошалелые глаза, все еще судорожно сжимая Керри. Она с трудом вздохнула, глаза девушки были затуманены дымкой боли. Две стрелы застряли в правой руке, одна прошила ключицу, еще пять подрагивали в боку. Подбежавший Грахам дернул Варранта за плечо:

– Эй, ты что, охренел? Мы все обязаны защищать мессира, адъютант просто выполнял свой долг! Лучше бы ты этих предателей взял, чем тут какую-то комедию ломать! Ты давал присягу или как? – Грахам почти рычал. Естественно, он обращал внимание на слишком уж трепетное отношение стрелка к Керри, но это… это уже ни в какие ворота не лезло!

Варрант повернул голову в сторону тумана, где скрылись стрелявшие, и перевел взгляд на Ралернана. В голубых глазах эльфа замерз лед.

– Я достану их, но… Белый Рыцарь! Ты в ответе за ее жизнь! И не дай боги… – Не договорив, сине-золотым вихрем он пропал в тумане.

– Eel – недоуменно переспросил Грахам, но стрелок уже не мог ему ответить.

– Боги, я идиот… – почти простонал Ралернан. – Грахам, немедленно лекаря сюда! Немедленно!

– Мессир, я не собираюсь оставлять вас здесь одного и без охраны!

– Это приказ! – Он уже кричал.

– Вы сейчас неверно расставляете приоритеты! Ваша жизнь важнее! Те предатели могут быть не единственными!

Керри застонала, с края ее полураскрытых губ закапала кровь. Она попыталась поднять голову и объяснить, что не надо из-за нее так беспокоиться, но при движении девушку накрыла новая волна боли, и она безвольно обвисла в руках Ралернана, потеряв сознание.

Эльф поднял голову. Голос его был тих и неестественно спокоен.

– Грахам, либо ты найдешь лекаря, либо я сам перережу себе горло. Не дожидаясь нового покушения. Ты хорошо меня понял? – Из его серых глаз шла волна холода. Грахаму на минуту стало не по себе – словно сама смерть глянула этими глазами.

Он молча кивнул и бросился выполнять приказ.

Лжестрелки бежали быстро, стремясь затеряться в тумане и сумятице начавшегося наступления. Их было восемь, и они разделились, чтобы лучше замести следы. Наверное, они бы смогли успешно скрыться – если бы их противник не обладал странным, необъяснимым умением искать людей без какого-либо следа.

Первые трое умерли мгновенно, даже не успев заметить свою смерть, подкравшуюся на синих перьях. Еще двое выскочили слишком близко к осажденному Керхалану – и попали под огонь своих же людей. Один, торопясь и нервничая, подвернул ногу – и упал прямо под колеса телеги, на которой волокли таран. Телегу не успели остановить, и лжестрелка просто размазало ее весом.

Последних двух Варрант поймал живыми. Ему стоило большого усилия сдержаться и не прикончить их. Перед глазами эльфа все еще стояло искаженное болью лицо Керри. Но… он давал клятву. Он должен узнать имя предателя. Он не может убить их сразу.

– Кто дал вам форму? Как вы проникли в лагерь? – Его голос дрожал от бешенства.

Лжестрелки сжимали рты и отворачивались – до тех пор, пока Варрант не пнул одного из них по ребрам, первым же ударом сломав несколько костей.

– Кто?! – Еще удар, еще и еще…

Избиваемый пленник не выдержал:

– Прекрати! Я ничего не знаю! Я не знаю никаких имен!

– Говори, что знаешь! – Новый удар заставил пленника сложиться вдвое.

– Не надо… – Он сглотнул. – Я правда не знаю… Я все расскажу… Не бейте… Нас встретил один из нашего народа, из Высших… Кажется, он тут важная шишка – его одежда была довольно дорогой… Да и эти бриллиантовые подвески в ушах… Вы… вы не победите, если ваша собственная верхушка против вас… Но я не знаю его имени!.. А лицо у него самое обычное, ничего примечательного!..

– Бриллианты? – Варрант нервно прикусил губу. Во всем лагере только один эльф носил такое украшение… Веренур Ксорта. Но… если предатель – действительно Ксорта… – Ты уверен? Ты не мог ошибиться?!

– Что? Насчет бриллиантов-то?.. Нет, не мог… До войны я был ювелиром… Такие камни стоят целое состояние… А… да… волосы темные у него… каштановые, кажется… Но этого я до конца не разглядел… – Пленник закашлялся. С губ у него капала красная слюна.

Ксорта… Покушение на Ралернана организовал Ксорта… Варрант втянул сырой воздух. Но…

– Ты подбивал ее убить Белого Рыцаря!

– Он сумасшедший! Твой маг – сумасшедший. Он использовал ее кровь, чтобы вершить свое колдовство! О, моя бедная сестричка!

– Все вовсе не так! Проклятье, я могу объяснить!

Воспоминание резануло по натянутым нервам. Вампир не лгал!.. Это не было обманом… А он сам… он же такого наговорил… Варрант судорожно сглотнул. Ох… Выходит… о боги, он должен извиниться! В памяти всплыло холодно-замкнутое лицо Л'эрта перед началом атаки… Тогда Варрант просто проигнорировал тоску в этих синих глазах. Он решил, что вампир в очередной раз ломает комедию…

Но сначала он должен доложить Ралернану о предательстве Ксорта – и проследить, чтобы того взяли под стражу. Необходимо выяснить причину, по которой Ксорта решил выступить на стороне Некшарии.

Высоко в небе сверкнул золотой проблеск, привлекая внимание стрелка. Это еще что? Золотая искорка мерцала еще слишком далеко, но зрение эльфа было более чем острым… Варрант встряхнул головой и вгляделся снова. Этого не может быть!.. Однако золотое создание не желало исчезать и становиться галлюцинацией… Но… если глаза ему не лгут…

Варрант глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и упорядочить мысли. Это не его дело, это работа мага! Он должен раскрыть Ралернану правду о Ксорта, это куда важнее…

Золотистая искорка на небе стала чуть больше. Уже можно было рассмотреть тени широких крыльев.

Сердце Варранта ухнуло куда-то вниз… Кажется, Л'эрт не пил кровь последние дни… Его голод ощущался при каждом их случайном столкновении – как покалывание иголок по коже… Он… он слишком слаб сейчас, чтобы противостоять этой твари!

Л'эрт закончил чертить очередной магический круг и активировал его. Руки его были испачканы слякотной весенней грязью и слегка дрожали. В воздух взвилась струя черного огня, постепенно свертывающаяся в спираль. Огненный смерч поднялся в воздух и помчался в сторону крепостных стен. Краем сознания Л'эрт почувствовал, как смерч вонзается в каменную кладку, обрушивая часть стены, и рассыпается мелкими тающими искрами.

Вампир вздохнул, уставившись в грязные остатки снега у себя под ногами. Интересно, на сколько ударов его еще хватит? С учетом того, сколько он не ел, силы его были практически на исходе. Впрочем, какая разница? Наарон почти не сопротивляется – если он обрушит стены, Ралернан справится и своими силами.

Золотистое мерцание, возникшее высоко в небе, он заметил не сразу. А когда заметил – охнул. На фоне прозрачно-голубых небес, широко раскинув сильные кожистые крылья, парил золотой дракон. От его тела волнами распространялось сияние. На гребне дракона, между крупными спинными наростами, темнела крохотная фигурка. Л'эрт сглотнул. Сказка. Воплощенная в реальности сказка из его детства. Когда-то он мечтал о таком золотом драконе. В детстве его обманули – маг равновесия не может призвать дракона. Потому что для воплощения дракона… вампир моргнул, приходя в себя… Для воплощения дракона нужна кровь и боль замученных до смерти людей.