"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин

– Длина волос? – деревянным голосом спросил Виктор. Пальцами он стиснул столик так, что суставы побелели.

– Короткий ежик… – пробормотала Катя, переводя взгляд с него на меня. – По-военному так… И…

Виктор вскинул на нее глаза.

Катя коснулась пальцами волос над левым виском.

– Вот тут у него, кажется, волосы седые…

Виктор медленно повернул голову. Теперь он глядел на меня, но, кажется, не видел.

– Она успела…

– Но ты же сам сказал, что он… – пробормотала Катя. – Что даже если его возьмут еще живым, то он… – Катя потрясла головой. – Не понимаю. Ведь не стала бы она держать его сумасшедшего?..

Виктор глядел не на нее, на меня. И я знал, о чем он думает.

– Кровь… Много… – едва слышно пробормотал он. А может быть, я.

Вот почему крови было много… Почему в двух местах… И почему – разная.

И те короткие прозрачные трубки – с иглами на обоих концах…

Я не помню точно, видел ли это, когда был в доме, обратил ли внимание тогда, или это теперь память услужливо прогибалась, но мне казалось, что видел: шланг, заляпанный изнутри темным… но не дрянью, а засохшей кровью. Густой, свернувшейся кровью. С иглами на обоих концах.

– Черная… И без дряни…

– О чем вы? – спросила Катя. – Влад, ты был там?

– Последняя группа… – пробормотал Виктор. – Ему бы подошла любая кровь… Нет! – вдруг тряхнул он головой. – Не может быть! Не верю!

Он рывком поднялся, бедром двинув столик. Посмотрел на меня.

– Я должен сам проверить. Ты перепутал, Крамер. Ты что-то перепутал.

Но он стоял и никуда не уходил.

Он знал, что я не перепутал. И даже если те заляпанные изнутри кровью шланги с иглами на обоих концах только сейчас родились в моей голове, из обманчивой памяти, удобренной тем, чего я боялся больше всего, – это ничего не меняет. Если я и не заметил их тогда, это не значит, что их там нет.

Они там есть. Или что-то еще, чем они смогли перелить кровь напрямую. Есть там.

Они вскрыли Старику вены – вот почему та кровь так черна, чернее обычной засохшей крови. Венозная кровь, полная той дряни… А потом перелили кровь одного из тех пурпурных. Или двух. Или трех. Сколько было надо. Старику подошла бы любая.

И она подошла. Сменила его кровь, вымыла из его вен ту дрянь.

Может быть, сменили кровь дважды, если одного переливания было мало. У них хватило бы крови. Там было пять машин, в каждой по двое-трое…

Перелили прямо там, у стола с телом его девочки. Успели прежде, чем эта дрянь изувечила его разум.

Черт бы их побрал, но они успели. Иначе бы Старик не был сейчас там. Держать сумасшедшего она бы не стала. И если он там…

Я тоже поднялся.

– Надо брать ее. Брать ее и идти в ее поселок. За Стариком.

Виктор молчал.

Катя глядела в стол.

– Надо идти!

– Надо подумать, – проговорил Виктор деревянным голосом.

Лицо такое же деревянное. Он стоял над столиком не садясь и не двигаясь, как истукан.

– Там Старик.

– Мне необходимо подумать… – пробормотал он, кулаками сжимая голову.

Вдруг огляделся, словно не мог сообразить, где он. Шагнул к выходу из закутка.

– Вить?.. – вскинула глаза Катя.

Я поймал его за рукав:

– Куда ты?

Он выдернул руку, даже не оглянувшись.

– Я должен посмотреть! Сам…

Стукнувшись плечом о косяк, он вывалился в коридорчик и тяжело зашагал прочь.

Суп, пирожки, нарезки теперь казались восковыми обманками. Желудок стал ссохшимся бумажным мешком, отказывался принять хоть кусок, но я все-таки впихивал в себя еду.

Хочешь не хочешь – надо. Силы мне сегодня понадобятся.

Я заставил себя выхлебать весь суп и давился ветчиной с пирожками, пока не почувствовал, что в животе стало тяжело.

Катя молча сидела рядом. Оцепенело глядела на меня, будто спала с открытыми глазами.

Я схватил ее за руку и потащил в коридор.

– Влад?..

– Пошли!

– Куда?..

– Попробуем зайти с тыла!

Должен же быть способ пробраться туда незаметно…

– Но Виктор… Он же еще…

Я оглянулся на нее, но она уже замолчала.

Она тоже прекрасно понимает, что его поездка ничего не изменит.

Когда мы вышли на улицу, я ее уже не тащил. Она словно проснулась. Снова обрела цель. Быстро и легко скользила рядом со мной.

Оглянулась на свой мотоцикл, но я дернул головой. Подтолкнул ее к «козленку». Еще вернемся сюда. Пока Виктор доберется до Смоленска и обратно, мы сто раз успеем съездить.

Уже в машине она сказала:

– Но с тыла там ручей.

– Знаю, что ручей. Но наверняка там есть какой-нибудь брод из валунов. Или ствол упавший…

Куда больше меня волнует, что там может быть кроме ручья.

Что, если весь этот миленький пансионат не просто водопой? Не только водопой, но и хитроумный капкан на охотников, что любят охотиться у водопоев?..

Сумерки наступали наперегонки с «козленком».

Тень машины неслась сбоку, все длиннее. В зеркале заднего вида слепило солнце – огненно-золотая дыра в оранжевом заднике. Голые ветви деревьев бессильно скребли его и уплывали назад.

Позади лесочка, в котором разместился пансионат, была еще одна дорога. Ну когда-то была… Сейчас от нее осталась только глинистая колея. То и дело гуляла из стороны в сторону, ныряла и горбилась, но «козленок» ее одолел.

Катя коснулась моей руки.

– Где-то здесь, наверное…

Я послушно сполз вправо на обочину и заглушил мотор.

Слева, сразу от края дороги, земля падала куда-то вниз, лишь дальше, метрах в тридцати левее, на уровне обрыва виднелись голые верхушки березок.

Когда я подошел к краю, Катя уже заглядывала вниз.

Склон крутой, но со складками. За них кое-как цеплялись кусты. Из глинистой земли выглядывали валуны. Метрах в сорока сбоку было чуть положе, и там по этим складкам, виляя между кустами, сбегала тропинка.

А прямо под нами начинался лес. Сначала березки, к ним примешивались елочки, и вдруг все обрывалось, какой-то провал среди вершин. Полоса пустоты шла с востока на запад. Ручей. За ним виднелись одни только высокие сосны. Где-то там и пансионат…

Ага, вон вершины повыше – тот чертов холм. Значит, левее, прямо перед нами, пансионат, все верно. У Катьки великолепное чувство местности.

На дороге сбоку слепило солнце, но внизу было темно и холодно. Над головой, черные на еще светлом небе, сплетались паутиной ветви.

Земля все шла под уклон, березки расступились – и мы вывалились к ручью, в кусты орешника.

Противоположный берег зарос совершенно, но с нашей стороны можно кое-где подлезть к воде. Бросить взгляд вдоль ручья…

Катька заметила первая. Слева, шагах в ста от нас, большая старая сосна, рухнувшая наискось через ручей.

С нашей стороны легла ее верхушка, конец на том берегу вломился в орешник. Середина протянулась над ручьем. Метрах в трех над быстро несущейся водой. То есть это сбоку, пока с берега – метра три. А когда смотришь со ствола, и ноги скользят по подгнившей коре… Хватаясь за сучья, мы перебрались на ту сторону.

Вдоль ствола выбрались из орешника – и оказались в бору, сухом, просторном, с мягким ковром хвои под ногами, сладким и тихим воздухом, шум ветвей был где-то далеко вверху, а здесь, внизу, тихо-тихо…

Сначала вдоль ручья обратно влево, а потом осторожно вперед. Шагов через двести частокол стволов поредел.

Сосны расступались, там была маленькая полянка. По ту сторону снова несколько рядов стволов и еще одна пустота – и там уже виднелся уголок красной крыши, еще краснее под закатным солнцем…

Катя схватила меня за руку. Я остановился.

Теперь и я услышал. Голоса были тихие, но в тишине старого, сухого леса казались удивительно близкими.

– Не женские… – удивленно шепнул я.

Катя кивнула. Потащила меня за руку, ныряя от ствола к стволу.

На полянке было еще одно упавшее дерево – прямо с корнем наружу. Ствол глядел на нас, за ним большое, метра три в высоту, колесо вывороченной земли, с космами оборванных корней. А вот за ним-то…