Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

— Анкетные данные? — Барханов продолжал веселиться. — Ты пэтэушник, Самохин. Ты лох, любитель до мозга костей, решивший поиграть с профессионалами. И, естественно, облажавшийся так, что теперь уже никогда не отмоешься.

— Разрешите еще один вопрос.

— Валяй.

— Понимаете, — заторопился толстяк, — на самом деле я не стремлюсь знать, кто вы такие. И кто такая эта Марина. Если я выйду отсюда, я сразу забуду и о вас и о ней. Но… скажите только, я выйду? Что со мной будет дальше?

Самохин ехидно хмыкнул.

— Выйдешь, конечно, Коля Самохин. Скоро выйдешь. Уже через час, даже меньше. Нам ты не нужен, обоссаный.

— Спасибо!

— Не спеши… Дело вот в чем. У меня тут на руках кое-какие бумажки. А в этих бумажках перечисляются, Коля, твои грехи. Взятки, мошенничество, продажа бандитам закрытой информации для служебного пользования. Впрочем, это все мелочи. Почти все вы, мерзавцы, понемножку занимаетесь этим. Я ж понимаю, Коля. При вашей-то ментовской зарплате сидеть голодным возле открытой кормушки и не нажраться оттуда — не бывает такого. Почти не бывает. Есть и среди вас исключения… Так вот, о чем я, родной. Спишу я с тебя эти грешки. А вот что мне делать с другим?.. С Викой Казанской что делать, Коля Самохин?

Лучше бы его снова шарахнули электрошокером! Он перенес бы это, наверное, легче. Лучше бы его вообще убили! Лучше бы он вообще не рождался! Но то, что эти уроды знают о Вике Казанской, его раздавило…

Год назад, только-только после развода с женой, он на своем дряхлом «опеле» возвращался ночью из Питера в Пушкин и на дороге подобран голосовавшую девку. Он тогда был порядком выпивши, посадил девку в машину, обещал довезти до дома, но вместо этого свернул с трассы и загнал машину в кусты. И приказал девице раздеться. Он вел себя как последний дурак — все-таки водка до добра не доводит. Действительно, как последний дурак! Но кто мог такое предположить, что ночью на глухой обочине, не доезжая двух километров до Пушкина, можно наткнуться на свидетелей?..

Девица, несмотря на то что была совершенной соплей, попалась с норовом. Сперва попыталась удрать, потом укусила его до крови, а потом начала угрожать, что напишет заяву в милицию. Последнее вывело его из себя. Он просто взбесился! Какая-то мокрощелка посмела ему угрожать! Ему, Николаю Самохину! Да такого никогда еще не бывало!.. В общем, он тогда ее чуть-чуть придушил. Совсем чуть-чуть, для острастки. Но, как потом оказалось, насиловал уже труп. Девка сдохла еще до того, как он сломал ей целяк…

Он закопал ее в тех же кустах. Провозился полночи, и когда, грязный как черт, садился в свой «опель», уже рассвело. И вот тогда он и разглядел буквально метрах в тридцати от свежей могилы двух притаившихся в кустах бомжей. Выскочил из машины, но… Бесполезно. Когда доходяги сообразили, что обнаружены, то улепетывали так, что их не догнал бы и профессиональный спортсмен. Не то что Коля Самохин.

Уже днем, отоспавшись после всех приключений, он ужаснулся тому, что наделал, — как законченный идиот, возился с трупом при двух свидетелях, даже не подозревая о их присутствии. И дал им уйти. А они, конечно, запомнили номер его машины. И его самого. Он же не разглядел не только их лиц. Не разглядел даже, во что они были одеты. В какую-то рвань. Бомжи и бомжи…

На то, что прикончил девицу, ему было плевать. Сама виновата, должна была быть покладистей. Но другая мысль— о том, что спалился, и в любой момент за ним могут прийти, — не давала ему покоя. Он еле дождался ночи и, дернув для смелости пол-литра «Пшеничной», отправился перепрятывать труп. На этот раз все прошло гладко. Он отвез уже начавшую заметно попахивать девку на полигон возле Красного Села и закопал ее в сыром ольшанике. А через неделю узнал ее на фотографии в ориентировке по розыску. Звали девицу Викой Казанской, и ей еще не было шестнадцати лет.

Несколько месяцев после этого случая он ходил сам не свой— все боялся, что его преступление может открыться. Но бомжи, видимо, решили не связываться с криминалом и никому о том, что видели, не рассказали. В общем, ближе к зиме, он окончательно успокоился. Решил, что забава с девицей сошла ему с рук.

И вдруг все всплыло наружу. Да еще не где-нибудь, а в этой кошмарной комнате. Под ослепляющим светом двух галогенок. Под страхом того, что в любой момент здесь к нему без раздумий могут применить пытки.

…Барханов помолчал, понаблюдал за тем, как гримасничает и обильно потеет перепуганный Кольча Самохин, и продолжил:

— Вот что мы сделаем, Коля… Тебя мы отпустим. И дадим тебе сутки на то, чтобы куда-нибудь смыться. Но уже послезавтра утром ты будешь объявлен во всероссийский розыск. Мы передадим прокуратуре все, что у нас есть по делу Казанской. И пойдешь ты, Коля Самохин, по этапу в ранге опущенного. Если, конечно, не успеешь свалить. Или повеситься… У меня все.

И в тот же момент голову Кольчи заломили назад. Так, будто собрались его придушить. Он обреченно дернулся, но высвободиться из этих железных объятий не смог бы даже Александр Карелин. Кольча ощутил легкий укол в тыльную сторону ладони, и тут же все поплыло у него перед глазами. Яркий свет галогенок больше небуравил мозг. Больше не повергаю в неописуемый ужас ожидание того, что его снова будут пытать. Все мысли рассыпались по укромным уголкам сознания, И остаюсь только полнейшее опустошение в голове.

Он расслабшая. Он заснул.

* * *

Кольча очнулся на каком-то грязном чердаке. Разламывалась башка. Во рту стоял привкус свежего перегара. Он попытался сообразить, где же так назюзюкался и как оказался в этом бомжатнике, и сразу скривился от ужаса, начав припоминать все, что с ним произошло накануне. Железный стул, привинченный к попу… ослепительный свет галогенок… допрос. Вика Казанская… Он застонал. С трудом поднялся на ноги, и сразу же его мучительно вырвало. Штаны оказались влажными между ног, к рукаву прилип окурок. Весь он выглядел, как бродяга. И даже не знал, куда его завезли.

Кольча с трудом отыскал дверь на лестницу, еле-еле передвигая ногами, спустился вниз и вышел на улицу, И радостно вдохнул воздух, обнаружив, что находится, в Пушкине всего в двух шагах от своего дома.

Ключей от дома у него с собой не было, но на его звонок открыла соседка, что-то недовольно буркнула, сморщила нос и пошлепала по коридору в сторону кухни. А Кольча поспешил