Скопа Московская - Борис Владимирович Сапожников

Я и не щадя их с Александрой рассказал о той службе, что поручил мне государь. Не забыл рассказать и о том, что они отправляются в Суздаль, чтобы стать заложницами, обеспечивающими мою верность царю, да ещё и под присмотром князя Дмитрия.

— Пощадил бы хоть Сашу-то, — укоризненного высказалась мама, когда супруга моя схватившись за живот поспешила покинуть горницу, чтобы лечь в постель. — Нет в тебе жалости порой, сынок, привык со всеми, как с ратными людьми обходиться.

Она явно пеняла мне за прошлый раз, когда я наговорил лишнего Александре и сбежал на войну. Но теперь всё было совсем иначе, просто мама этого ещё не поняла.

— Когда на двор к нам возок приедет, — ответил я, — да дворяне с приказом вас в Суздаль доставить, Александре ещё хуже стало бы, коли не знай она ничего. Теперь же легче ей будет судьбу принять.

— И ты нас так запросто отдашь, Миша? — спросила мама, глядя мне прямо в глаза.

Нельзя было мне ничего ей сейчас говорить. Нельзя чтобы о затее моей узнал хоть кто-то, кроме Зенбулатова, который уже мчит с отрядом выборных дворян и спешно написанной мне по-немецки грамоткой к Клину догонять войско Делагарди. Потому я потупил взор и ответил заранее заготовленной фразой.

— Не бунтовать же против царя, — сказал я и добавил уже то, чего говорить не собирался: — Ещё одного узурпатора на престоле Отчизна не примет, пускай хотя бы с царём Василием смирится.

— Как ты смирился, сын мой, — резко бросила мне в лицо мама и вышла из горницы.

Упрёк был заслуженный и по делу, но я не стал догонять её и рассказывать всё. Пускай пару дней посердится на меня, так оно и для дела лучше.

Мне же осталось уладить дела да готовиться к отъезду в Литовскую землю, а уж что меня там ждёт — бог весть.

Эпилог

Катится возок по дорогам. Катится медленно, кучер не погоняет четвёрку лошадей, запряжённых цугом, чтобы не растрясти по размокающим от зарядивших первых осенних дождей дорогам. Рядом едут рысью выборные дворяне в крепких доспехах, у всех саадаки, доверять по такой мокроте пистолетам никто в здравом уме не станет. Порох отсыреть прямо на полке и в стволе может, и никакого толку от этой игрушки не будет, а вот дедовский лук не поведёт и когда разверзнутся хляби небесные, тетиву только провощить как следует. Ну а таких, кто не умеет ухаживать за бронёй и оружием среди выборных дворян царя нет и быть не может. Даже в такое тяжёлое время разинь при себе царь Василий держать не стал бы никогда.

— Долго ли до Киржачской обители? — высунулась из возка служанка, которую взяли с собой в дорогу царёвы заложницы.

— Передай барыням, что выехали мы с Москвы почитай сильно за полдень, — ответил ей один из дворян, самый молодой, который имел кое-какие виды на ладную девку, — так что к закату в обители будем.

Остальные дворяне не снисходили до разговоров со слугами опальных княгинь, ехавших в Суздаль царёвыми заложницами, чтобы обеспечить верность их мужа и сына.

Однако до Киржачского монастыря возок и сопровождавшие его дворяне не добрались. Из пелены мелкого дождичка, который моросил последние пару часов, превращая дорогу на Суздаль в натуральную реку грязи, выезжали один за другим всадники. Одеты они были непривычно для русского человека. За то время, что шведы и наёмники Делагарди служили царю Василию к странному платью их никто привыкнуть так и не смог. Однако возглавлял их высокий человек, ехавший верхом на здоровенном аргамаке, польскому гусару под стать. Этот в отличие от остальных облачён был в прочный панцирь и шлем, а поверх них носил опашень с золотыми разговорами. Не иначе князь.

Он медленно ехал впереди отряда рейтар. Грызущий удила аргамак его шёл шагом, хотя предводитель выборных дворян, сопровождавших царёвых заложниц, видел, что справляться с желающим сорваться в галоп скакуном всаднику весьма непросто. Аргамак под ним был злющий, однако всадник сдерживал и направлял его железной рукой и железной волей. А уж в том, что воля у здоровенного предводителя рейтар железная, командир выборных дворян ничуть не сомневался. Слишком хорошо знал он этого человека.

— Здравствуй, Михайло, — первым приветствовал он заступившего ему дорогу князя.

— И тебе поздорову, князь Иван, — ответил ему князь Скопин-Шуйский.

Во влажном от мороси воздухе запахло скорой кровью и смертью.

* * *

Не князя Ивана-Пуговку думал я встретить на дороге из Москвы в Суздаль неподалёку от Киржачского монастыря. Ошибся я, неверно про себя подумал, когда царь говорил о меньшом брате, который за моими родными присмотрит, он имел в виду самого младшего, Ивана, а не Дмитрия. И вот теперь не знал я, что делать.

Я ехал убивать. В первую очередь князя Дмитрия, который до смерти надоел мне своими интригами. Потому и не поехал я к куме, жене его, чтобы должок стребовать, думал, скоро свидимся, вот тогда-то и поквитаемся за всё одним махом. А на дороге чего только случиться не может. Поэтому и позвал рейтар Делавиля, которым обещал более чем щедрое вознаграждение. Мои собственные выборные дворяне остались в Москве, готовились к долгой дороге на Вильно. Я же в кручине великой после отъезда матери и жены в Суздаль заперся в своих покоях и никого не велел пускать, кроме самых верных слуг. Ночью же в тайне от всех один покинул Москву и встретился с отрядом Делавиля у разорённого Сапегой Дмитрова. Оттуда же мы рысью поехали к Киржачской обители, в подмонастырской слободке которой должен был расположиться на ночлег отряд, сопровождавший моих родных.

И вот, как я и задумал всё ещё по дороге со встречи с царём, нам удалось перехватить отряд, вот только вёл его совсем не тот, кто был мне нужен. Из-за этой ошибки я теперь не знал, что мне делать.

— Отдай моих родных, — выдал я первое, что пришло в голову, — и езжайте своей дорогой.

— С чем я к царю вернусь, Михайло? — невесело усмехнулся князь Иван. — Ты подумал об этом? Не могу я так без боя сдаться.

— Тогда тут и смерть твоя, — твёрдо произнёс я. — Я кровь православную лить не хочу, Господь тому свидетель, но за родную кровь — пролью. Рука не дрогнет.

— А куда ты повезёшь их? — спросил у меня князь Иван. — В Кохомскую волость, вотчину свою? Так там первым делом их разыскивать станут. В Вильно за собой потащишь? Думаешь,