Семь дней Создателя - Анатолий Агарков

Тот опорожнил посудину, утёр губы:

— Лёшкой это хорошо.

Хлопнул себя по коленке:

— Не ходят костыли проклятые, а то бы я о-го-го…. И в лавку сбегал.

Из глубин памяти всплыл эпизод, где мы пересекались — ну, точно, ухажёр из сибирского села Лебяжье. Мы подрались там из-за Любочки.

— Билли.

— А я его видел?

— Ах да, ты ж тогда ещё во флешке обитался.

На веранде лёгкие шаги.

— Любка, — Муромец откинулся на подушку и придал лицу строгое выражение.

Я вскочил с табурета, одёрнул китель.

Здравствуй, Любушка, жена моя законная, презеденша и хранительница, нимфа звёзд.

— Алексей Владимирович? — Л. Чернова подала мне руку. — Здравствуйте. С приездом.

Всматриваюсь в любимые глаза — нет радости от встречи. Тоска в них неземная и усталость. Господи, ты ли это, любовь моя, не узнаю.

— Ты сухой? — это Люба Вовке Муромцу.

Тот запунцевел.

Она ко мне.

— Ваши вещи? — кивнула на чемоданчик. — Давайте в горнице устрою.

— Нет-нет, — махнул за окно. — Если можно, в малухе. Летом всегда там спал, чтоб не тревожить бабушку поздними приходами с улицы.

— Умерла Валентина Ивановна, — горестно сказала Люба. — Схоронили.

— Давно?

— Если на недельку задержитесь, накроем стол на сорок дней.

— Быть по сему.

Малуха — летний домик. В нём кровать, печь, стол и лавка углом, к стене прибитая. В рамках на стенах фотографии родственников. Только родителей нет. Вон дед в галифе и гимнастёрке стоит, опёршись о тумбочку. Дневалит? Остальных не знаю.

Люба принесла ужин. Присела к краюшку стола, облокотившись и подперев щёку ладонью. Пришлось поработать столовыми инструментами.

— Красивая у вас форма. Запылилась немного — давайте почищу.

— На кладбище сходим?

— Конечно.

Люба собрала посуду, унесла в дом, вернулась без передника, но в косынке.

Извлёк из чемоданчика парадный ремень, пристегнул кортик, фуражку взял в руку.

— Готов.

Шли селом, встречный народ останавливался, здоровался. Кто-то признавал или догадывался:

— Гладышев? Алексей? Смотри, какой вырос! А был ка-апельный….

Морская форма привлекала глаз, но внимание — это от бабушкиного авторитета. Чувствовалось, уважали её здесь, и могилка вон как ухожена. Я положил цветы и взял под козырёк. Вот для этой минуты молчания привезён сюда офицерский кортик. Прости, родимая!

Дома, перед закатом, Люба:

— Попьёте с нами чайку?

— Простите, устал.

— Да-да, с дороги. Ложитесь, бельё чистое.

Лёг и честно пытался уснуть. Но когда луна вскарабкалась на крышу, сон пропал совсем. Поднялся, натянул шорты и тельник, достал из чемоданчика заветную шкатулку. Это подарок друзей. В ней курительная трубка из железного дерева, вырезанная в виде ананаса, и в мешочке зелёного атласа измельченный лист настоящего кубинского табака. Дарители утверждали, что это бывшее имущество знаменитого карибского пирата. Ну, разве что табак современной засыпки.

Вообще-то не курю, но всюду таскаю за собой эту шкатулку. И в исключительных случаях…. Кажется, такому время.

Выбрался на свет лунный, присел на лавчонку под окошком.

— Покурим, Билли, поскорбим?

Набил пахучим зельем чрево ананаса, чиркнул зажигалкой в виде миниатюрного пистоля. Затянулся ароматным клубом. Не каждому под силу взять в лёгкие дым кубинского табака. Но верный Билли берёг организм, и я не испытал неудобств — только приятное головокружение.

— Не спите? — накинув кофту на плечи, в сатиновой ночной сорочке, ступая босыми ногами по неостывшей от дневного зноя земле, с крыльца спустилась Любаша.

— Сидите, сидите, — остановила мою попытку встать и присела рядом. — Курите?

— Ритуально.

— Понимаю.

Что ты понимаешь? Что ты можешь понимать, сельская учительница? Твой двойник и моя жена была президентом страны, а потом Хранителем Всемирного Разума. Вот.

— Дом продавать будете?

— А вам есть, где жить?

— Разве что у Володи, но там хозяйка сварливая.

— Расскажите мне о бабушке.

— Хорошая она была, приветливая.

— Как вы познакомились?

— Да уж…. Приехала по направлению, закончив сельхозакадемию. Но как раз началась шоковая терапия, и совхоз почил в бозе. Развалился, словом. Никому не нужен стал молодой специалист. Валентина Ивановна директором школы была, уговорила ботанику с биологией преподавать ребятишкам. К себе жить взяла. Вот так из агронома переквалифицировалась в учителя.

— А Вовка откуда?

— Жених. Ездил ко мне на мотоцикле из соседнего села. Год, другой…. Валентина Ивановна…. Вы уж простите за откровенность — всё за вас сватала.

— Она писала.

— А потом говорит, не едет — так что ж тебе в девках вековать? — выходи за Володьку. Ну и, сказала ему, засылай сватов. Он на радостях так гнал мотоцикл, что сверзился с моста и сломал позвоночник. Не состоялось сватовство. А потом слухи дошли. Поехали мы с Валентиной Ивановной, а там…. Мамы-святы! Лежит Вовка в дерьме, лицо и руки сыпью пошли, а на спине пролежни. Некому ухаживать — мамашка пьющая, а братья и сёстры мал мала меньше, не повернуть им такого бугая. Вовку мы сюда забрали, обиходили, врача вызвали. Тот осмотрел, процедуры прописал целительные. Да только медленно оно идёт, исцеление, а может и совсем….

— Тяжко вам.

— Привыкла.

— Замуж вам надо.

— Берите.

— Если согласны, считайте предложение сделано.

— Вы серьёзно? Вот так, без охов, ахов, поцелуев при луне? Или нам чувства не нужны — сразу начнём детей строгать?

— Зачем вы так? Во-первых, исполним бабушкин наказ — она же сватала нас. Во-вторых, мы с вами в таком возрасте, что способны здраво рассуждать и обустроить совместную жизнь, чтобы любовь явилась её следствием, а не причиной.

— Разумно, но хотелось чего-нибудь пылкого, ведь я ещё девица.

По закону жанра следовало обнять возлюбленную, приласкать…. И она — как это у классика? — сама под ласками скинет цвет фаты. Но…. Нет, конечно, нет — не возрадуется трюкач виртуальный. Не поддамся я страстишкам и сохраню Любину девственность для настоящего кавторанга — Алексея Гладышева, холостяка, тридцати восьми годов от роду.

После продолжительной паузы Люба сама склонила голову на моё плечо. Но и после этого не потянулся её обнять.

— Дым не мешает? — спросил.

— Володю жалко. Что с ним будет, если уеду?

— Я его излечу.

— Вы маг?

— Нет, но кое-что умею. Вернее имею. Снабжают нас на атомном флоте секретными средствами. Сами понимаете, обслуживать реакторы дело нешуточное. Вот и….