Я, робот - Айзек Азимов

— В таком случае, — продолжал Джордж-10, — мне интересна твоя реакция на мои вопросы. Во-первых, люди боятся роботов и не доверяют им, потому что видят в них соперников. Как можно избежать этого?

— Ослабить дух соперничества, придав роботам другую форму.

— Однако по сути робот — позитронная копия живого существа, и если его внешний вид не будет ассоциироваться с жизнью, это вызовет настоящий ужас.

— В мире два миллиона видов живых существ. Нужно выбрать один из них, по форме отличающийся от человека.

— Какой именно?

Бесшумный мыслительный процесс Джорджа-9 занял около трех секунд.

— Достаточно большой, чтобы вместить позитронный мозг, и одновременно не вызывающий у людей неприязни.

— Ни одна из форм земной жизни не обладает достаточно большим черепом, кроме слона, которого я не видел, но которого описывают как огромное существо, своими размерами наводящее на человека страх. Как решить эту дилемму?

— Скопировать форму жизни, не превышающую человека по размерам, и увеличить черепную коробку.

— То есть что-то вроде маленькой лошади или большой собаки? И те и другие связаны с людьми долгой совместной историей.

— В таком случае они подходят.

— Но подумай вот о чем: позитронный мозг робота более или менее точно копирует человеческий интеллект. Если лошади или собаки заговорят и станут мыслить как люди, соперничество не ослабнет. Наоборот, люди еще больше могут рассердиться при виде такого неожиданного соперника в лице тех, кого они считают низшей формой жизни.

— Надо сделать позитронный мозг менее сложным, а роботов — менее разумными.

— Причина сложности позитронного мозга кроется в Трех Законах. Упрощенный мозг не сможет выполнять их как следует.

— Следовательно, проблема не имеет решения, — выпалил Джордж-9.

— Я тоже зашел в тупик, — признался Джордж-10. — Таким образом, мы выяснили, что особенности моего мышления тут ни при чем. Начнем все сначала… При каких условиях отпадает необходимость в Третьем Законе?

Джордж-9 поежился, словно вопрос показался ему не только трудным, но и опасным. Однако ответил, помедлив:

— Если робот никогда не попадет в ситуацию, угрожающую его существованию; или если он будет настолько легко заменим, что разрушение его будет не столь важным.

— А при каких условиях станет ненужным Второй Закон?

В голосе Джорджа-9 послышалась легкая хрипотца.

— Если от робота потребуется только автоматическая реакция на определенный раздражитель и если эта реакция будет жестко заданной, то необходимость во Втором Законе отпадет.

— А при каких условиях, — Джордж-10 сделал паузу, — может оказаться ненужным Первый Закон?

Джордж-9 выдержал еще более длинную паузу и проговорил еле слышным шепотом:

— Если реакция робота будет запрограммирована таким образом, что он никогда не сможет причинить человеку вред.

— А теперь представь себе позитронный мозг, который управляет несколькими реакциями на определенные раздражители, которому не требуется знания Трех Законов и который легко и дешево можно воспроизвести. Каким он должен быть по величине?

— Совсем небольшим. В зависимости от сложности реакции он может весить сто граммов, один грамм, один миллиграмм.

— Твой вывод совпал с моим. Я должен повидать мистера Харримана.

5а

Джордж-9 остался один. Он снова и снова перебирал в уме вопросы и ответы, но вывод оставался прежним. Однако мысль о роботе — любого вида, любого размера, любой формы, с каким угодно предназначением, но без Трех Законов — повергала его в неясный трепет.

Ему не хотелось двигаться. Наверное, и у Джорджа-10 такая же реакция. Однако он сделал над собой усилие и легко поднялся со стула.

6

После приватной беседы Робертсона с Эйзенматом прошло полтора года. За это время все роботы с Луны были доставлены обратно, а долговременная программа «Ю. С. Роботс» была свернута. Все средства, которыми располагал Робертсон, пошли на донкихотскую авантюру Харримана.

Последний раз жребий был брошен здесь, прямо в саду у Робертсона. Год назад Харриман привез сюда Джорджа-10, последнего робота, созданного компанией. Теперь он прибыл сюда с чем-то другим…

Харриман излучал оптимизм. Он оживленно беседовал с Эйзенматом, и было невозможно понять, действительно ли он так уверен в себе, как кажется. Должно быть, всё-таки уверен: насколько Робертсон мог судить, актер из Харримана никудышный.

Эйзенмат, улыбаясь, оставил Харримана и подошел к Робертсону. Улыбка тут же исчезла.

— Доброе утро, Робертсон, — сказал он, — Что замышляет ваш сотрудник?

— Это его дело, — спокойно проговорил Робертсон, — Я оставил все на его усмотрение.

— Я готов, охранитель! — крикнул Харриман.

— К чему готов?

— К демонстрации робота, сэр.

— Робота? — удивился Эйзенмат, — Вы взяли с собой робота? — Он оглянулся вокруг с суровым неодобрением, к которому, однако, примешивалась изрядная доля любопытства.

— Поместье — собственность фирмы, охранитель. Во всяком случае, мы так считаем.

— И где же ваш робот, доктор Харриман?

— В кармане, охранитель, — весело объявил роботехник.

Из объемистого кармана пиджака появилась стеклянная баночка.

— Вот это? — недоверчиво спросил Эйзенмат.

— Нет, сэр, — ответил Харриман. — Вот он!

Из другого кармана был извлечен предмет около пяти дюймов длиной, по форме отдаленно напоминающий птицу, с узкой трубочкой вместо клюва, большими глазами и желобом на месте хвоста.

Эйзенмат сдвинул густые брови.

— Вы серьезно собираетесь демонстрировать нам что-нибудь, доктор Харриман, или вы просто спятили?

— Минуту терпения, охранитель. Робот в виде птицы тем не менее остается роботом. А его позитронный мозг, несмотря на крошечный размер, достаточно сложен. В этой банке находится штук пятьдесят плодовых мушек. Сейчас я их выпущу на волю.

— И…

— И робоптица поймает их. Окажите мне честь, сэр!

Харриман протянул банку Эйзенмату, который уставился сначала на нее, а потом на окружающих — представителя «Ю. С. Роботс» и своих собственных помощников. роботехник терпеливо ждал.

Эйзенмат открыл банку и встряхнул ее.

— Вперед, — прошептал Харриман птице, сидевшей у него на правой ладони.

Птица умчалась, со свистом рассекая воздух и ни разу не взмахнув крылом. В движение ее приводил непривычно маленький протонный микрореактор.