Дверь в стене - Alexandrov_G

В этом месте нам не обойтись без краткого экскурса не так в прошлое, как в контекст прошлого. Не только прошлым интересующиеся, но и о прошлом пишущие (все, все поголовно!) неизбежно вязнут в деталях, путаются в трёх соснах и за деревьями не видят леса, а лес, хоть он и состоит из деревьев, но он не дерево, он - лес. Тело смертного человека собрано из минимум пятидесяти триллионов клеток, но сам он при этом не клетка, он - человек. Так вот стоит нам только начать копаться в недавней (столетней, скажем) истории мира и, не выходя из её контекста, попытаться устроить что-то вроде плутарховского сравнительного жизнеописания государств США и Россия, то нам никуда не деться от удивительного открытия - мы обнаружим массу параллелей, похожих на взаимозаменямые детали.

И такая деталь, такой аналог журналисту Пирсону имелся и в России. Мы все его знаем, аналог тоже был журналистом и носил он имя Василия Шульгина. Был Шульгин человеком убеждений правых и в пред-, а потом и в -революционной России он стал властителем дум, текущих туда - направо. Писал Шульгин хорошо, убедительно, и убедительность его писаниям придавала искренность, человек писал "с душой" и видно было, что он сам верит в то, о чём пишет. Для человека, избравшего стезю публициста такое качество - несомненный козырь. Дело только в том, что козырь штука такая - в игре он переходит из рук в руки. И искренностью условного "Шульгина" начинает пользоваться уже тот, кто играет в том числе и самим Шульгиным.

Репутация "Шульгина" становится важнее личности, ставящей свою подпись (чернилами, чернилами) под очередной статьёй.

Звёздный час Василия Шульгина - присутствие в пресловутом вагоне у псковского перрона, где императором Николаем II было подписано "отречение". Шульгин был направлен туда в качестве "свидетеля", его глазами "отречение" должно было быть увидено, понято, осмыслено, запомнено и ПРИНЯТО всеми, кто осознавал себя приверженцем не только монархии, но и консерватизма в самом широком смысле. И этой цели добились не в последнюю очередь потому, что репутация бежала впереди Шульгина. "Этот не обманет!" И Шульгин не обманывает до сего дня. Ну сами посудите, как может русский патриот не поверить человеку, написавшему "Что нам в них не нравится"? При этом простодушное русское сознание не понимает, что Шульгин увидел только то, что он увидел. Только то, что ему показали. Он был зрителем, перед которым разыграли некую сценку. А поскольку он был человеком увлекающимся, то импровизированные театральные подмостки он принял за жизнь. И описал увиденное со всей присущей ему искренностью.

"Прочти и передай другому."

Так вот Дрю Пирсон играл примерно ту же роль в послевоенных американских реалиях, только в отличие от Шульгина он окучивал не правый, а левый спектр политически ангажированного потребителя. Он был сверхпопулярным колумнистом, подкупавшим читателей задором, искренностью и так называемым "расследовательским" стилем. Журналистом он был не очень чистоплотным, охотно смешивая факты с вымыслом и слухами, наткнувшись же на "ответку", посуровевший Пирсон пускал в ход последний довод в виде приписываемых оппоненту сексуальных девиаций, когда и в самом деле имевших место, а когда и бывших плодом искреннейших заблуждений самого Пирсона. Понятно, что писания его имели в публике живейший отклик.

Гонясь за правдой, как он её понимал, с человеческими судьбами Пирсон считался мало. Примером может служить его участие в кампании, направленной против Престона Такера. Такер был фанатиком и энтузиастом, создавшим автомобиль будущего. Дело происходило сразу после войны, а, напомню, пока война шла, все автомобилестроительные заводы перешли под управление государства и легковые автомобили не выпускались. По этой причине американцы не могли дождаться окончания военных действий с тем, чтобы обзавестись новенькой "антилопой гну". Война создала колоссальный отложенный спрос на машины и все заинтересованные лица потирали руки в предвкушении барышей. Но тут выскочил Такер со своим Tucker '48 Car, технологически и технически намного обогнавшим своё время, да к тому же и сам Такер был человеком, не лишённым предпринимательской жилки, он сумел купить завод, выпускавший во время войны двигатели к бомбардировщикам В-29, с целью переоборудовать его под выпуск автомобилей и начал успешно распродавать дилерам права на продажу своего автомобиля будущего, собрав необходимые 17 миллионов долларов.

По очевидным причинам "автомобильные гиганты" спокойно на выскочку смотреть не могли и в дело вмешался окружной прокурор северного округа штата Иллинойс Отто Кернер, мечтавший о политической карьере. Найдя кучу предлогов он растоптал мечты идеалиста Такера. Поддержку в борьбе с автомобилем будущего Кернер обрёл в лице Дрю Пирсона, который по неизвестным причинам, но тем не менее со всей возможной искренностью невзлюбил беднягу Такера вместе с его автомобилем, кинулся яростно его обличать и в пылу развернувшейся на страницах газет полемики заявил, что ему стало известно о начавшемся официальном расследовании финансовой деятельности компании Такера. Попозже выяснилось, что это неправда, но пока суть да дело акции Такеровской компании упали с $5 долларов до $2, а успевшие внести пай дилеры, испугавшись, потребовали свои денежки назад. Дело дошло до суда и хотя в результате Такер был оправдан, фирма его была разорена, а жизнь сломлена. Отто же Кернер получил своё, на процессе он сделал себе имя, резко пошёл в гору, добился вожделенного поста губернатора Иллинойса, но судьбе он не понравился, и, проворовавшись, прямиком из губернаторского кресла Кернер отправился в тюрьму.

Но не так с Дрю Пирсоном, который, даже и не подумав раскаяться в содеянной в отношении Такера несправедливости, продолжил писать свои разоблачения как ни в чём не бывало. Со всей возможной и всегдашней искренностью, понятное дело. И вот именно этот человек оказался на острие информационной атаки, направленной на Джеймса Форрестола.

137

Почему под огнём оказался именно Джеймс Форрестол? Вопрос очень интересный и интересный как раз по причине очевидного сходства процессов, параллельно шедших в двух образовавшихся по итогам войны полюсах силы - в США и СССР. И там, и там Власть оказалась перед необходимостью поляризовать общество, "развести его по углам" в идеологическом смысле. Позади осталась война, в которой стороны декларировали друг друга как союзников, что требовало определённых и неизбежных пропагандистских послаблений - с одной стороны ленд-лиз, тушёнка и "встреча на Эльбе", а с другой - "uncle Joe". Однако с началом Холодной Войны потребовалось срочно перестроить успевшую устояться картину мира, место главного злодея в которой вчера занимал nazi фашист Adolf Гитлер, а сегодня эту роль должы были играть "империалисты" и "коммунисты".

Для того, чтобы большинство перебежало в нужный угол, государствам США и СССР требовалось не только расколоть общество, но при этом ещё и демонизировать одну из сторон, после чего инстинкт самосохранения заставлял "молчаливое большинство" сбиться в плотную массу и шарахнуться от обозначенного государством меньшинства как от прокажённых.

И точно так же, как в современной нам Российской Федерации государство обозвало часть общества "либералами", в конце сороковых в СССР и в США всех нехороших с точки зрения государства людей назначили быть "космополитами" и "коммунистами". С реальностью эти термины соотносились мало и подобно тому, как в РФ далеко не все "либералы" являются не то, что нехорошими людьми, но даже и либералами, в послевоенных СССР и США далеко не все "космополиты" были космополитами и врачами, как и далеко не все "коммунисты" были членами CPUSA.

При этом, хотя процессы в основе своей были схожими, у них имелись и отличия. Главное отличие было в сложности. Американское общество гораздо более сложно устроенное общество, чем русское, как и государство США устроено более сложно, чем было устроено государство СССР. (Я думаю, что именно эта сложность и позволила США выиграть Холодную Войну.) Применительно к тому, о чём у нас с вами идёт речь, сложность заключалась вот в чём - США прокламируют себя как государство демократическое, что подразумевает равенство всех граждан. Равенство перед государством. Большинство и меньшинство равны. И если большинство подвергает обструкции меньшинство, то и меньшинство имеет право делать то же самое. Писать книги, выпускать газеты определённой идеологической направленности, снимать фильмы, обращаться в суд. Большинство не может дискриминировать меньшинство, но и меньшинство не имеет права дискриминировать большинство. Как в массовом, так и в индивидуальном порядке.

Всё это очень хорошо, но не следует забывать об уже состоявшемся идеологическом расколе (инициатором которого, напомню, само государство и было), а идеология это такой феномен, который требует слов и образов. Люди в подавляющем своём большинстве не могут мыслить абстрактно, "аморфно", мыслить "вообще", им нужен мысленный образ, проговоренный (обозначенный) перед тем словами.