"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

Ну не дура ли ты – такое говорить ему?

Но Синяя Раковина не обиделся. Казалось, он был благодарен за смену темы, предпочитая печаль более дальнюю.

– Да, мы теперь знамениты. Три флота гонятся за нами, миледи. Ха-ха.

– Кажется, они не быстро нас догоняют.

Ветви шевельнулись, будто в пожатии плеч.

– Сэр Фам оказался грамотным капитаном корабля. Боюсь только, что ситуация изменится, когда мы спустимся. Автоматика корабля будет постепенно портиться, и очень важным станет то, что вы, люди, называете ручным управлением. «Внеполосный» рассчитан на представителей моей расы, миледи. Что бы сэр Фам о нас ни думал, возле Дна мы умеем летать лучше кого угодно. И другие нас постепенно догонят – по крайней мере те, кто на самом деле знает собственные корабли.

– К-конечно же, Фаму это известно?

– Я так думаю. Но он в ловушке собственных страхов. И что мы можем сделать? Если бы не вы, миледи Равна, нас уже могли убить. Может быть, когда будет выбор – поверить нам или умереть в течение часа, тогда появится шанс.

– Но тогда будет слишком поздно. Понимаешь, даже если он не верит, даже пусть он верит в самое худшее насчет наездников – все равно надо найти способ… – И тут Равне стало ясно, что иногда не надо менять образ мысли оппонента, даже не надо менять объект его ненависти. – Фам хочет попасть ко Дну и восстановить свою Контрмеру. Он думает, что вы можете оказаться частью Погибели и гнаться за той же целью. Но до того…

А до того его можно уговорить на сотрудничество, уговорить отложить открытие карт до тех пор, пока оно, возможно, не потеряет значение.

Она не успела еще это сказать, как Синяя Раковина стал кричать на нее:

– Я – не часть Погибели! Зеленый Стебель – не часть Погибели! Раса наездников – не часть Погибели!

Он пролетел мимо своей подруги, перекатился через весь потолок, и его ветви трещали прямо перед лицом у Равны.

– Я прошу прощения, это лишь потенциаль…

– Вздор! – Его вокодер гудел на пределе мощности. – Мы налетели на негодяев. В каждой расе есть такие, которые торгуют убийством! Они вынудили Зеленый Стебель, заменили данные ее вокодера. И Фам Нювен готов убить миллиарды нас ради своих фантазий!

Он уже нечленораздельно размахивал ветвями, и случилось то, чего Равна никогда у наездников не видела: его ветви изменили цвет и потемнели.

Потом он успокоился, но ничего уже не говорил. И тут Равна это услышала – истошный вой, который мог исходить из вокодера. И этот вой нарастал так, что все звуковые эффекты Синей Раковины стали казаться дружеской чепухой. Это выла Зеленый Стебель.

Вопль достиг почти болевого порога и сменился рубленой речью на трисквелине:

– Это правда! Всей нашей торговлей клянусь, Синяя Раковина, это правда… – И из ее вокодера послышался треск статических помех. Ветви ее затряслись, беспорядочно крутясь, как бегающие человеческие глаза, как человеческий рот, искривленный в истерическом припадке.

Синяя Раковина уже снова был у стены, пытаясь отрегулировать ее новую тележку. Ветви Зеленого Стебля оттолкнули его, и ее синтетический голос говорил дальше.

– Я была охвачена ужасом. Ужас владел и управлял мною. И он не прекращался… – Она на минуту замолкла. Синяя Раковина стоял в оцепенении. – Я помню все, кроме последних пяти минут. И все, что говорит Фам, – это правда, любовь моя. Ты честен и верен друзьям, и я видела эту верность двести лет, и при всем при этом ты так же легко будешь обращен, как была обращена я. – Будто рухнула плотина, ее слова шли потоком, и в основном со смыслом. Ужас, который она пережила, врезался глубоко, и только теперь она оправлялась от страшного потрясения. – Я стояла рядом с тобой сзади, ты помнишь, Синяя Раковина? Ты весь ушел в торговлю с бивненогими, так глубоко, что ничего не видел. Я заметила, что к нам идут другие наездники. Я подумала, ерунда – просто дружеская встреча так далеко от дома. А потом один из них коснулся моей тележки. И я… – Она замялась, ее ветви трещали, снова повторяя: «Ужас, ужас мной правил».

Потом она вновь заговорила осмысленно:

– У меня в тележке вдруг появилась новая память, Синяя Раковина. Новая память и новое отношение к миру. Новые, но уходящие назад на тысячелетия. И не мои. Все это было мгновенно, я не теряла сознание. Я так же ясно мыслила, я помнила все, что было раньше.

– А когда же ты стала сопротивляться? – спросила Равна.

– Сопротивляться? Миледи Равна, я не сопротивлялась, я уже была в их власти… Нет. Не в их, потому что ими тоже что-то владело. Мы стали вещами, наш разум служил целям другого. Мы были мертвыми – и живыми, чтобы увидеть мертвыми вас. Я бы убила вас. Я бы убила Фама, я бы убила Синюю Раковину. Вы знаете, что я пыталась это сделать. И когда я пыталась, я старалась преуспеть. Вы не можете себе этого представить, Равна. Вы, люди, говорите о насилии. Вы даже понятия не имеете… – Долгое молчание, потом: – Нет, это не так. В Вершине Края, внутри самой Погибели, наверное, каждый живет так, как жила я.

Дрожь ее не проходила, но движения перестали быть бесцельными. Ветви что-то говорили на ее родном языке и медленно касались Синей Раковины.

– Вся наша раса, любовь моя. Точно как говорит Фам.

Синяя Раковина увял, и Равна ощутила то же рвущее внутренности чувство, как тогда, когда услышала о гибели Сьяндры Кеи. Там погибли ее миры, ее семья, ее жизнь. Синей Раковине пришлось услышать худшее.

Равна придвинулась чуть ближе, настолько, что смогла провести рукой по ветвям Зеленого Стебля.

– Фам говорит, что здесь вся причина в больших тележках.

Саботаж, запрятанный на глубину миллиарда лет.

– Да, главным образом в них. «Великий дар» который мы, наездники, так любим… Это устройство для управления нами, но я боюсь, что и нас под них тоже переделали. Когда они коснулись моей тележки, они обратили меня в тот же миг. В один миг все, что мне было дорого, потеряло значение. Мы как разумные бомбы, рассыпанные в пространстве, которое все считают безопасным. Нас будут использовать экономно. Мы – секретное оружие Погибели, особенно для работы в Нижнем Крае.

Синяя Раковина дернулся, и прозвучал его сдавленный голос:

– И все, что утверждает Фам, – правда.

– Нет, Синяя Раковина, не все. – Равна припомнила леденящую неприступность Фама Нювена в последние дни. – У него есть все факты, но он неверно их сопоставляет. Пока не обращены ваши тележки, вы все те же, кому я доверилась для полета ко Дну.

Синяя Раковина только сердито отвернулся, но ответила Зеленый Стебель:

– Пока не обращена тележка… Но смотри, как это было легко, как легко завладела мной Погибель.

– Да, но можно ли это сделать без прямого прикосновения? Можно ли вас «изменить» просто чтением из групп новостей Сети?

Этот вопрос был саркастическими, но бедняга Зеленый Стебель восприняла его серьезно:

– Ни чтением новостей, ни сообщением стандартного протокола. Но восприятие передачи, направленной на аппаратуру тележки, может это сделать.

– Тогда мы здесь в безопасности. Ты – потому, что не ездишь уже на большой тележке, а Синяя Раковина…

– А я – потому, что меня не касались, – но как ты можешь быть в этом уверена?

По-прежнему в нем гнев боролся с глубоким стыдом, но это был безнадежный гнев, направленный на что-то очень далекое.

– Нет, любовь моя, тебя не коснулись. Я бы знала.

– Да, но как может Равна поверить тебе?

«Все может быть ложью, – подумала Равна, – но я верю Зеленому Стеблю. Я верю, что во всем Крае только мы четверо можем попытаться остановить Погибель».

Если бы только Фам мог это понять. И эта мысль вернула ее к прежней теме:

– Ты считаешь, что мы будем терять фору?

Синяя Раковина утвердительно качнул ветвями.

– Как только попадем чуть ниже. Они нас догонят за пару недель.

И тогда уже будет не важно, кто перевербован, а кто нет.

– Я думаю, нам надо немного поболтать с Фамом Нювеном.