Рассказы - Роберт Хайнлайн

Вошел папочка, сказал "ну-ну!" и сел. Братец тоже не заставил себя ждать.

- Чарльз, - сказала мама, - в этом меню для тебя практически ничего нет. Пожалуй, я... - Она встала, чтобы пойти на кухню.

Папочка сказал, не отрываясь от меню:

- Погоди, Марта. Будь добра, сядь!

Мама села, и он спросил:

- У меня большой запас носовых платков?

- Конечно, - ответила мама, - но почему...

- Превосходно. Я уже ощущаю начало приступа. Итак, похлебка...

- Чарльз! - сказала мама.

- Затвори уста, женщина! Человечество просуществовало пять миллионов лет, поедая все, что можно разжевать и проглотить...

Тут вернулась госпожа Санта-Клаус, и он заказал и то и се, и еще, и еще, и каждое его слово было как удар ножа в мое сердце.

- А теперь, - заключил он, - если у вас найдется восемь нубийских рабов, чтобы внести все это...

- Мы воспользуемся "джипом", - ответила она и обернулась к маме.

Мама хотела было заказать рубленой травки и витаминный суп, но папочка ее перебил:

- Я заказал на нас двоих. А дети пусть выберут сами.

Мама сглотнула и промолчала. Братец вообще в меню не заглядывает.

- Мне двойной каннибальский бутерброд, - потребовал он. Госпожа Санта-Клаус содрогнулась.

- А что такое, - осведомилась она зловеще, - каннибальский бутерброд?

Братец объяснил, и она воззрилась на него так, словно надеялась, что он уползет под камень, откуда выполз. Потом сказала с трудом:

- Госпожа Санта-Клаус выполняет любые заказы клиентов, но есть его ты будешь на кухне. Тут ведь будут обедать и другие люди.

- Ладненько, - согласился братец.

- А тебе что приглянулось, деточка? - спросила она у меня.

- Все, - ответила я тоскливо, - но у меня диета.

Она сочувственно вздохнула, а потом спросила:

- Но что тебе запрещено есть?

- Особо ничего. Мне запрещена еда вообще. Мне нельзя есть еду.

- Найти тут что-то малокалорийное не так-то просто. К подобным блюдам у меня душа не лежит. Я тебе подам то же, что твоим родителям, а уж ты ешь, что захочешь, и так мало, как захочешь.

- Хорошо, - слабовольно согласилась я.

Нет, правда, я старалась устоять. Считала до десяти между двумя глотками, только вдруг заметила, что считаю очень быстро - для того чтобы успеть съесть это блюдо, пока не подали следующее.

Вскоре мне стало ясно, что я - погибшая женщина, но мне было все равно. Меня окутывал теплый туман калорий. Один раз из-за края тарелки высунулась моя совесть, я обещала завтра вообще проголодать, и она опять уснула под тарелкой.

Из кухни показался братец с физиономией, вымазанной розовым кремом.

- Это что? Крем с каннибальского бутерброда? - спросила я.

- А? Ты бы посмотрела, чего там только нет! Ей бы держать тренировочный стол! - пробурчал он. Много-много времени спустя папочка сказал:

- Пора и в дорогу... Брр!

- Так переночуйте здесь, - предложила госпожа Санта-Клаус. - Место найдется для всех.

Ну, мы и остались. Это было чудесно!

Утром я проснулась с твердым намерением обойтись без двадцати восьми калорий моего томатного сока, но я не учла госпожи Санта-Клаус. И никаких меню! Не успели мы сесть за стол, как нам подали чашечки с кофе и еще всякую всячину - но не разом, а по очереди, а это притупляет бдительность. Как-то: грейпфрут, молоко, овсяные хлопья со сливками, яичницу с колбасой, а еще поджаренный хлеб, сливочное масло, джем, бананы и сливки. А когда казалось, что на кухне больше ничего остаться не могло, появились хрустящие вафли, еще масло, земляничное варенье и кленовый сироп. А с ними еще кофе.

Я съела все, испытывая безнадежное раздвоение личности: одна половина пребывала в чернейшем отчаянии, другая - в блаженном экстазе.

В путь мы отправились, чувствуя себя великолепно.

- Завтрак, - изрек папочка, - следует сделать обязательным, как школьное образование. Я предсказываю, что скоро будет установлена прямая зависимость между современной тенденцией обходиться без завтрака и ростом преступности среди несовершеннолетних.

Я промолчала. Мужчины - моя слабость, вкусная еда - моя погибель, но мне было все равно.

Пообедали мы в Барстоу. Я, правда, осталась в машине и попыталась вздремнуть.

В отеле нас встретил Клифф, и мы с ним попросили нас извинить - он пригласил меня поехать с ним на машине посмотреть университет. Когда мы пришли на автостоянку, он спросил:

- Что с тобой? Лицо такое, словно ты лишилась последнего друга... И ты исхудала, ну словно щепка.

- Ах, Клифф, - сказала я и расплакалась у него на плече.

Потом он вытер мне нос и завел мотор. Мы тронулись, и я рассказала ему все. Он промолчал, но вскоре свернул влево.

- Разве университет там? - спросила я.

- Неважно.

- Клифф, я тебе совсем опротивела?

Вместо ответа он остановил машину перед внушительным зданием, и мы вошли. Оказалось, что это картинная галерея. Все еще не говоря ни слова, Клифф повел меня на выставку старинной живописи и указал на картину.

- Вот, - сообщил он, - мой идеал женской красоты.

Я посмотрела. "Суд Париса" Рубенса.

- И вот, и вот, - продолжал Клифф, кивая на другие полотна Рубенса, чьи натурщицы, честное слово, ни про какие диеты наверняка ничего не слышали.

- Вот что требуется нашей стране! - объявил Клифф. - Побольше пухленьких девушек и побольше ребят вроде меня, способных оценить их.

Я молчала, пока мы не вышли из музея. Мне требовалось переосмыслить все мои представления. Но что-то меня грызло, и я напомнила ему, как он обругал фигуру Клариссы, девушки такого же роста и таких же объемов, что и я.

- А, да! - припомнил он, - Настоящая красавица, просто сногсшибательная...

- Погоди, Клифф, но ты же сказал... Он схватил меня за плечи.

- Ты меня за полного идиота принимаешь, дуреха? Так я бы и подал тебе повод взревновать!

- Но я никогда не ревную!

- Расскажите вы ей! Так где перекусим? "У Романова"? В "Бродяге"? Денег у меня полным-полно. Меня нежили теплые волны счастья.

- Клифф...

- Что, детка?

- Мне говорили про коктейль "Мечта идиота". В большой бокал кладут два банана; шесть сортов мороженого и...

- Ты отстала от века. Про "Эверест" слышала?

- О?

- На подносе строят пирамиду из двадцати одного сорта мороженого, скрепляя четырьмя бананами, жженым сахаром и орехами. Потом обливают шоколадным сиропом, утыкивают орехами под скалы, обсыпают ванильной пудрой, а вершину покрывают взбитыми сливками под снег. Ниже втыкают петрушку под деревья, а на верхнем склоне присобачивают маленького пластмассового лыжника. Его берешь на память о пережитом.