Обманы - Джудит Майкл

— Миссис Андерсен, это Майкл Бернард. Мы встречались на похоронах Сабрины, если вы помните.

— Конечно, помню. Что-нибудь случилось? Посольство? Что произошло?

— Нет, кое-что другое. Мы хотели поставить вас в известность как можно скорее. Из Скотланд-Ярда нам сегодня стало известно, что Иван Ласло и Рори Карр арестованы за то, что подложили бомбу в яхту Макса Стуйвезанта. Кажется, они…

— Подождите. Пожалуйста, подождите минуту.

— О! Проклятье… Простите. Джоли говорила мне, что бы я не торопился… Эй!

— Миссис Андерсен, это Джоли Фэнтом. Майкл грубый человек, и я извиняюсь за него. Нельзя было так говорить вам.

Сабрина села на край кровати.

— Все в порядке. Я знала, что там была бомба. Просто неожиданное сообщение. Отсюда все кажется таким далеким. Что они еще обнаружили?

— Это все, что мы знаем. Все будет в нашей статье в декабре. Вы знаете о контрабанде Макса Стуйвезанта? И что Ласло и Карр хранили его товары и побочно еще приторговывали? Вы узнали все это от Сабрины?

— Да. Но что с «Амбассадором»?

— Ничего. Репортерам нужна драма, а торговля на стороне недраматична. Пресса заинтересовалась Ласло и Карром, потому что они подложили бомбу. Вот это драма. А с «Амбассадором» никакой связи.

— Но связь все-таки есть. Если Сабрину убили из-за того, что она знала…

— Нет, это, не так. Мы знали, что вы боялись, но не могли сказать с уверенностью, что вы не правы. Теперь можем. Карр и Ласло вертятся, обвиняют во всем друг друга, но все вытекает из ссоры со Стуйвезантом по поводу побочной торговли. Он заявил, что их могут поймать и весь его контрабандный бизнес провалится. Карр и Ласло решили, что он просто захотел избавиться от них, и направили удар на него.

— Значит, не Сабрину… а Макса они хотели убрать?

— Про это я говорю. Несколько лет назад Ласло работал секретарем Стуйвезанта и занимался для него небольшой контрабандой, доставлял товары на итальянскую Ривьеру.

«Лодка, — вспомнила Сабрина, — перед рассветом, когда она вышла подышать свежим воздухом и избавиться от Дентона. Иван Ласло с моторной лодки забрался на борт и спустился по лестнице, не заметив, что за ним наблюдали».

— Вот, — продолжала Джоли, — он знал некоторых членов команды еще с тех времен и приехал на яхту повидаться с друзьями к пристани Монте-Карло. Выбрал момент и подложил бомбу в каюту. Она взорвалась слишком быстро, потому что он плохо ее установил. Вот почему яхта оказалась всего в двух милях от берега, и французские водолазы легко подняли ее. В противном случае мы могли бы никогда не узнать, что это не было несчастным случаем.

— Они убили всех…

— Им было наплевать. Они хотели, чтобы все выглядело как несчастный случай. Наступила пауза.

— Стефания, вам стало теперь легче или труднее?

— И то, и другое.

— Я так и думала. Они были неприятными людьми, но Стуйвезант имел большое обаяние и лучше всех разбирался в искусстве. Они с Сабриной знали друг друга много лет. Она оформила его лондонский дом. Мы думали, она отправилась в круиз по делам, возможно, купить себе галерею. Он был в Чилтоне на всех основных аукционах. У него имелся отличный выбор для нее.

«Она защищает Сабрину Лонгворт перед ее американской сестрой, — подумала Сабрина, — объясняет причину присутствия той на яхте».

— Спасибо, — сказала она. — Я очень благодарна. Джоли продолжала говорить, случайно упомянула, что приятельница Сабрины, Габриэль, несколько раз обедала с Бруксом Вестермарком. Сабрина поблагодарила и за это.

— Жизнь продолжается, — сказала Джоли, — и ваша тоже. До свиданья, — попрощалась, наконец, она.

— Спасибо, — произнесла Сабрина. — И Майклу спасибо.

— О, Майкл еще от меня получит за свою болтовню. Сабрина засмеялась. «Ох уж эта парочка», — подумала она с нежностью, как думала, когда была Сабриной и жила в Лондоне. Она представила себе, могли бы они втроем быть такими же близкими сейчас, когда она была Стефанией.

Стопка конвертов лежала на кровати рядом с Сабриной. Завтра она отдаст их Линде. И это будет означать, что ей больше нечего делать. Не было препятствий для ее возвращения в Лондон. Дело о подделках было предано гласности. Ей больше не нужно бояться за репутацию умершей Сабрины. И ей самой не грозила теперь никакая личная опасность, да и никогда не грозила.

Ничего больше не оставалось Сабрине. Причин оставаться тоже нет.

— Мама, все в порядке? Сабрина взяла себя в руки.

— Да, Клифф. Все в порядке.

— Значит, мы можем быстренько сыграть в «Монополию»?

— В «Монополию» не сыграешь быстро. Игра затянется до полуночи. Как насчет «Уголков»?

— Отлично. Ты идешь?

— Сейчас.

Больше нет причин оставаться. Сабрина сидела на кровати и чувствовала, как медленно течет время, все замедляется, подходит к концу. Вокруг нее каждый предмет казался ясным и четким; обычные предметы мебели, казалось, сами по себе вспыхивали в ее памяти, присоединяясь к картинам празднования Дня благодарения. Последний шанс запомнить их так, чтобы, закрыв глаза, увидеть все снова. Через три дня, в понедельник, она уедет. Сначала с Гартом в Нью-Йорк, затем одна в Лондон. Стефания Андерсен возвращается домой в жизнь Сабрины Лонгворт.

— Мы всегда будем здесь, — сказал Гарт. — Незаконченная история.

«Часть жизни Стефании, моя жизнь, которую я не могу закончить».

— Две незаконченные жизни, — сказал Гарт.

«Да, но это лучше, чем ранить тебя правдой. Или жить с тобой во лжи, основанной на смерти моей сестры».

— Мама!

«Не думать об этом. Наслаждаться последними днями».

— Иду, Клифф, — отозвалась Сабрина и стала спускаться по лестнице.

Позже Сабрина будет вспоминать эти три дня как смесь жестов и голосов. Она будет пытаться выделить отдельные моменты, но они станут ускользать. Единственное, что у нее останется, это смутное воспоминание о времени, когда ее чувства резко сменились от яркого счастья к темной горечи, а часы понеслись прочь от нее, когда она пыталась их вернуть.

В пятницу вечером Лойд Страус устроил обед для преподавателей университета, его попечителей и ученых со всей страны. Пенни и Клифф были там, сидели и с благоговением слушали разговоры об их отце и блестящей элегантности матери в уникальном золотистом платье и коротком жакете. Комната была ярко освещена и заполнена людьми.

— Извинение Ллойда, — произнес Гарт, смущенный, но тронутый. — За нашего приятеля следователя.

Наблюдая, почти ничего не говоря, Сабрина позволила вечеру нести ее по течению. Она любила Гарта за спокойное отношение к признанию со стороны старших и более известных ученых, к поздравлениям со стороны попечителей университета и преподавателей. После обеда, сидя во главе стола, Сабрина прислушалась к речи президента, описывающего характер Гарта — она услышала многое, чего не знала, — и затем сделавшего формальное объявление о его назначении директором нового Института генетики.