Седьмой свиток - Уилбур Смит

Мек Ниммур смотрел, как солдаты приближаются, огибая холм снизу. Нужно было иметь наметанный глаз партизана, чтобы различить их, пробирающихся через густые заросли колючих кустарников. Рассмотрев наконец военных, Мек почувствовал приступ печали. Это были первоклассные солдаты, закаленные долгими годами войны. Некогда он вместе с ними сражался против тирании Менгисту, может быть, даже тренировал многих из этих ребят. А теперь они собирались напасть на него. Таков круговорот битв и насилия на этом измученном континенте, где бесконечные войны подогреваются и питаются древней племенной враждой, жадностью и коррупцией политиканов нового времени с их устаревшими идеологиями.

Однако момент плохо подходит для философствования, горько подумал Мек и сосредоточился на поле военных действий, лежащем перед ним. Да! Эти люди знали свое дело. Он видел это по тому, как они приближались, будто призраки надвигаясь сквозь заросли. Партизан знал, что на каждого замеченного солдата приходится дюжина оставшихся невидимыми.

Они сильны числом, подумал Ниммур и оглянулся на собственный маленький отряд. Четырнадцать человек, прячущихся в скалах — партизаны могли надеяться нанести противнику ощутимый удар, только воспользовавшись эффектом неожиданности. После чего надо немедленно отступить, пока Ного не поднял своих смертников на холм, где залегли люди Мека.

Он посмотрел на небо и подумал, не планирует ли Ного и воздушную атаку? Тридцатипятиминутный полет и серия бомбовых ударов самолетов «Ту» советского производства с базы в Аддис-Абебе — и Мек уже почти что чувствовал во влажном ветре сладковатую вонь напалма, видел накатывающее на них облако пламени. Это единственное, чего его люди по-настоящему боялись… Нет, воздушной атаки не предполагается, по крайней мере на этот раз, решил партизан. Ного и его нынешний начальник, немец фон Шиллер, хотят наложить лапу на содержимое гробницы, которую отыскал в ущелье Николас Куэнтон-Харпер. Поэтому они не пожелают делиться с сытыми котами, этими политиканами из Аддис-Абебы. И вообще не станут привлекать никакого правительственного внимания ни к себе, ни к своей частной маленькой компании в ущелье Аббая.

Мек посмотрел вниз, на подножие холма. Враг приближался красиво и грамотно, оцепляя склон, чтобы отрезать их от дороги вдоль Дандеры. Скоро они пошлют наверх патруль, чтобы обезопасить фланг перед тем, как пойти в атаку. Ага, вот и патрульные… Восемь, нет, десять человек отделились от основной массы и осторожно двинулись вверх по склону, на котором засел Мек.

«Нужно подпустить их поближе, — решил он. — Хотелось бы избавиться от всех, но рассчитывать на это не следует — слишком это было бы хорошо. Попробую взять на себя четверых, может быть, пятерых — и неплохо еще оставить некоторых поорать и покататься в кустарнике. — Мек жестоко усмехнулся. — Ничто так не подрывает боевой дух солдата, как визг его товарища с пулей в брюхе».

Он взглянул на покрытый валунами и скальными выступами склон и увидел, что его ручной пулемет «РПД» установлен идеально для того, чтобы вести продольный огонь по продвигающемуся вверх неприятелю. Салим, пулеметчик Мека, в обращении с этим оружием был настоящим виртуозом. Может быть, и удастся убрать больше, нежели пятерых врагов за раз.

«Увидим, — подумал Ниммур. — Главное — правильно все рассчитать».

Он разглядел брешь в скальном гребне, внизу, прямо под собой.

«Вряд ли они решатся выдать себя и перевалить через гребень поверху, — рассудил Мек. — Скорее уж попробуют просочиться через узкий проход. Это будет самый подходящий момент».

Он оглянулся на «РПД». Салим не сводил с командира глаз, ожидая знака. Мек снова посмотрел вниз.

«Да, я не ошибся. Они сбиваются в кучку. Здоровяк, что слева, уже почти на месте. Те, что за ним, тоже подтягиваются к проходу».

Камуфляж людей Ного идеально сливался с зарослями, стволы оружия предусмотрительно обернули тряпками и лоскутами, чтобы металл не блестел на солнце. Солдаты были практически невидимы в кустарнике, их выдавали только движение и цвет открытой кожи. Они подошли уже так близко, что Мек различил блеск глаз одного из них. Но он никак не мог высмотреть их пулеметчика, а ведь именно его следует уничтожить в самом начале.

«Ах вот он где, — с облегчением понял Мек, — на правом фланге. Я его почти упустил».

Солдат был невысок и приземист, с широкими плечами, длиннорукий, обезьяноподобный. Пулемет свободно болтался у его бедра. Это был «РПД» советского производства, 7,62-миллиметрового калибра. Солдата выдал блеск медных патронов в лентах, перекинутых через широкие плечи.

Мек опустился на землю и осторожно перебрался в сторону, оставаясь под прикрытием камня. Он передвинул рычаг режима огня на своем «АКМ» на высшую отметку и прижался щекой к деревянному прикладу. Это было его личное оружие. Оружейник из Аддис-Абебы отрегулировал действие механизма и отшлифовал изнутри ствол, а заодно установил на автомат станок, чтобы стрелять с земли. Все это проделали, чтобы повысить прицельность автомата, печально известного как самое неточное штурмовое оружие. Конечно, оно не стало от этого снайперским, но с такими усовершенствованиями Мек мог рассчитывать всадить все пули в цель точно со стометрового расстояния.

Солдат с «РПД», поднимающийся по склону, был сейчас в каких-то пятидесяти метрах от места, где залег Мек Ниммур. Мек взглянул через правое плечо, чтобы убедиться — трое остальных неприятелей движутся по направлению к проходу, где их снимет Салим первым же залпом. Потом партизан прицелился в середину живота пулеметчика, избрав точкой прицела пряжку у него на поясе, и выстрелил три раза.

Тройной взрыв прогрохотал у Мека в ушах, но он увидел, что его пули достигли цели, пробив вертикальный ряд дыр в теле неприятеля. Один выстрел достал солдата в низ живота, второй пошел выше, в диафрагму, третий — в горло. Пулеметчик завертелся, раскинув руки и дергаясь всем телом, после чего упал и покатился вниз, ломая жесткие заросли.

Люди Мека открыли огонь со всех сторон. Интересно, подумал он, скольких уложил Салим? Но разглядеть что-либо было уже невозможно. Враги залегли и исчезли из виду. Воздух затуманился от синеватого дыма выстрелов, когда неприятель повел ответный огонь. Кустарник затрясся и захрустел.

Тогда в громе выстрелов, среди свиста и визга пуль, рикошетящих от скал и камней, послышался истошный человеческий вопль:

— Я ранен! Помогите! Во имя Аллаха!

Вопли звонко раскатывались по склону холма, и неприятельский огонь заметно утих. Мек вставил в «АКМ» свежий магазин.

— Пой, птичка, пой, — мрачно пробормотал партизан.