Русский Севастополь - Александр Борисович Широкорад

ЗАО Перовской проводит экскурсии по музею и предприятию, а также дегустации вин. Первая часть экскурсии проходит в доме-музее семьи Перовских. В помещичьей усадьбе находится восемь комнат, каждая из которых представляет экспозицию, посвященную революционерке Софье и виноделию хозяйства «Алькадар».

Идея «закрыть» Севастополь возникла в начале 1980-х гг., когда он из стратегического объекта стал всё более превращаться в курортный город. За год через него проходило уже до миллиона «неорганизованных» отдыхающих. Но поскольку курортно-рекреационные функции не были заложены в программу развития городского хозяйства, сезонные колебания численности населения города-героя серьёзно дестабилизировали его повседневную жизнь, вызывая нехватку товаров в магазинах, очереди за билетами и давку в общественном транспорте.

Осевшие в Севастополе высокопоставленные военные в отставке и запасе, сохранившие личные связи в «коридорах власти», смогли «нажать» на действующее руководство флота, а тогдашний командующий Черноморским флотом адмирал Калинин смог убедить генсека ЦК КПСС Ю.В. Андропова, прибывшего на отдых в Крым, в необходимости «закрыть» город.

При поддержке министра обороны Д.Ф. Устинова и главного парторга Украины В.В. Щербицкого «процесс пошёл…», и уже через год, 15 июня 1984 г., на шоссе Симферополь – Севастополь появился блокпост «Верхнесадовое». Место для его дислокации выбирал лично главком ВМФ СССР Горшков.

Позднее такие же посты (будка, шлагбаум, солдаты с автоматами) появились в Инкермане и близ села Гончарное.

Установка блокпостов и практика унизительных проверок документов в электричках крайне возмущала приезжих и остальных крымчан, да и части севастопольцев приносила больше головной боли (необходимость «выправлять» документы для гостей и родственников, длинные очереди на КПП, особенно в выходные дни).

Тем не менее подавляющее большинство севастопольцев одобряло закрытие города. Резко снизился уровень преступности. В магазинах появились дефицитные продукты и промтовары.

По своему опыту знаю (а я с 1985 г. бывал в Севастополе ежегодно), что автомобильных пробок там почти не было, мест для парковок вполне хватало. Платные парковки в Севастополе появились только после 2014 г.

После провозглашения независимости Украины вместо военно-морских патрулей на блокпосты встали наряды украинской милиции, проводившие свою селекцию. Они задерживали российских патриотов, зато украинским ультранационалистам, напротив, давалась «зеленая улица».

Так, 6 июня 1992 г. в город-герой не был впущен В.В. Жириновский – не помог даже пропуск, выданный редакцией флотской газеты «Флаг Родины», хотя перед этим без особых проблем в Севастополе высадился «десант» Степана Хмары, который провёл шумную акцию под лозунгами украинского ура-патриотизма. Доведённый до ярости Жириновский пообещал милицейскому лейтенанту «Сан Санычу», что через год, став президентом России, приедет в Верхне-Садовое и лично расстреляет его из пистолета. Лейтенант стоял, в буквальном смысле, насмерть. Попытка прорыва железнодорожным путём тоже успеха не имела. Уставший, огорченный и голодный Владимир Вольфович общался с крымскими сторонниками прямо на рельсах под Бахчисараем.

Только 1 декабря 1995 г. по решению Кабинета министров Украины въезд в Севастополь был открыт, что позволило хоть как-то оживить пошатнувшуюся экономику города.

Раздел V. Южная цитадель великой державы

Глава 1. Береговая артиллерия Севастополя после 1945 г.

В отличие от американцев Сталин в 1945–1953 гг. предпочел гармонично развивать все виды вооружения. Именно в эти годы были созданы атомная и водородная бомба, принята на вооружение баллистическая ракета Р-2, началась разработка баллистических ракет средней и большой дальности Р-5, Р-12 и Р-7, создавалась стратегическая авиация, мощная система ПВО «Беркут» с зенитными управляемыми ракетами С-25. Но наряду с этим строились и обычные артиллерийские корабли, включая крейсера и линкоры, совершенствовалась береговая оборона.

Сразу же после освобождения Севастополя советские инженеры осмотрели разрушения на башенных батареях № 30 и № 35. Разрушения на батарее № 35 полностью исключали её восстановление, а вот на батарее № 30 не подлежала восстановлению лишь верхняя часть артиллерийских башен.

В 1947 г. руководством ВМФ был поднят вопрос о восстановлении батареи № 30, но уже не с двух-, а с трёхорудийными башнями. Дело в том, что в период с 1925 по 1940 г. с линкора «Полтава» («Фрунзе») были сняты 4 трёхорудийные башни главного калибра. Две башни были установлены на о. Русском вблизи Владивостока на батарее № 981 (иногда её называли «Ворошиловской»). Эта батарея вошла в строй в 1934 г. Кстати, она существует и поныне, правда, в законсервированном состоянии. В последний раз 305/52-мм орудия о. Русский стреляли в 1961 г. А в дальнейшем, до 1993 г., стрельба велась с помощью вкладных 45-мм учебных стволиков.

Оставшиеся две башни «Полтавы» в 1941 г. было решено установить на полуострове Ханко, и к 22 июня 1941 г. их погрузили на баржу для отправки к месту монтажа. Война сорвала планы постройки батареи на полуострове Ханко, а сама баржа с башенными установками затонула в 1942 г. и была поднята лишь в 1948 г.

50 лет назад наши инженеры не знали методов сетевого планирования, тем не менее, пока Эпрон разрабатывал планы подъема баржи, инженеры Ленинградского Металлического завода прорабатывали варианты переделки корабельных башен в береговую установку МБ-3—12ФМ, а на месте бывшей батареи № 30 уже в 1947 г. начались восстановительные работы.

Интересно, что ни сверхмощные снаряды калибра 60–80 см, ни подрывные заряды немецких саперов не смогли серьёзно повредить железобетонный блок батареи № 30. Не было даже сдвигов кирасной брони и кирасного кольца, за исключением небольшой вмятины в кирасе. Взрывной волной были вырваны броневые двери в подбашенных помещениях, но в целом внутренние помещения сохранились.

В 1911 г. инженеры Металлического завода, не мудрствуя лукаво, сделали одинаковые шаровой погон и ряд других установочных частей для трёхорудийных башен линкоров и двухорудийных башен береговых батарей. Теперь это оказалось кстати, и трёхорудийные башни опускались прямо в колодцы двухорудийных башен 30-й батареи.

В башнях были установлены старые стволы, изготовленные Обуховским заводом в 1913 г. Эти стволы были расстреляны ещё до войны, но в 1940–1942 гг. их лейнировали (вставили тонкие внутренние трубы) на заводе «Баррикады». Благодаря лейнированию после расстрела ствола его не надо менять целиком, а достаточно вынуть тонкий лейнер. Поэтому эти стволы сохранились до сегодняшнего дня.

Для увеличения дальности стрельбы угол возвышения в трёхорудийных башнях был увеличен с +25° (на «Полтаве») до +40°.

Согласно тактико-техническим требованиям орудийный блок и основной командный пункт батареи должны были выдерживать прямое попадание 458-мм снаряда и фугасной авиабомбы ФАБ-2000, а фактически после постройки батареи выяснилось, что они могут выдерживать прямое попадание лишь 406-мм снарядов американских пушек и фугасных авиабомб ФАБ-1000.

В специальных погребах каждой башни помещалось снарядов: дальнобойных – 90, полубронебойных – 180, бронебойных – 180, фугасных – 90.

Замечу, что большинство 305-мм снарядов в боекомплекте батареи было изготовлено до 1917 г. В 1960-х гг. для 305-мм береговых башен в СССР был спроектирован специальный выстрел