Падение ангела - Лана Шэр

И каково же было моё удивление, когда в подвале показался тот мерзкий мужчина, которого Марк избил в казино за то, что он приставал ко мне с непристойными предложениями.

— Вы, — хмурясь, произношу на выдохе, пытаясь сопоставить что происходит и какого хрена он здесь делает.

— Привет, сладенькая, рад, что ты меня узнала. Твой дружок не слабо тогда попытался подкорректировать моё лицо. Кстати, я узнал как его зовут и поверь, он сделал огромную глупость, не уступив тебя мне по доброй воле.

— Он найдёт меня и убьёт тебя, — перехожу на «ты», отбросив все церемонии.

— Это вряд ли. Скорей всего сейчас он уже кормит рыб в реке, — противно ухмыльнувшись, мужчина подошёл ближе ко мне и сел на корточки напротив, — А вот с тобой мы проведём время куда приятнее.

— Не трогай меня, — стараюсь держать голос твёрдым, но понимаю насколько смешны сейчас будут любые мои угрозы.

Я сижу в грязном подвале связанная по рукам и ногам, в то время как этот отвратительный человек может сделать со мной что угодно. И который говорит о том, что Марк мёртв. Насколько он сейчас говорит правду? Это действительно так или он просто запугивает меня, пытаясь внушить, что надежды на спасение нет?

— О нет, малышка. Я планирую тебя трогать столько, сколько захочу, — и в подтверждение своих слов он протянул руку к моей груди, больно ущипнув за сосок, — Ты отличный товар и я срублю на твоей продаже хорошие деньги. Но сначала попробую тебя сам. Никто не может у меня забрать то, что я однажды захотел. И твой красавчик в этом уже убедился. Если будешь послушной, покажу тебе видео его последних минут.

Не отвечаю, сжав зубы и сверля взглядом мерзавца.

Он же, вероятно, рассчитывая на более яркую реакцию, грубо обхватывает моё лицо пальцами, а второй рукой начинает лезть мне под футболку. От его действий я начинаю изворачиваться, теряя равновесие и малая на спину, что оказывается подонку только в радость.

— Вот так, сладкая, схватываешь налету, — наваливается на меня сверху, придавливая своим телом к грязному матрасу.

— Не смей! Не смей трогать меня, скотина! Подонок! Урод! — дёргаюсь, словно змея, пытаясь скинуть его с себя и избавиться от ощущения его липких рук на своём теле.

Но он не обращает внимания на моё сопротивление, пробираясь к груди и болезненно сжимая ее, стремясь оставить ссадины и синяки. Показать, где сейчас моё место. Дать понять, что я ничего не могу сделать.

Но хрена-с два!

Приподнимаюсь и что есть сил кусаю его за ухо, почувствовав во рту металлический вкус крови.

— Ах ты дрянь! — с отмашкой мужчина отвешивает мне хлёсткую пощечину, из-за которой я вновь падаю на матрас и ударяюсь затылком, снова ощутив волну боли при давлении на повреждённый при ударе участок головы.

— Убери от меня свои грязные руки, — выплевывая слюну с примесью крови мерзавца прямо ему в лицо, я получаю ещё одну пощёчину, после чего он рывком переворачивает меня на живот, осыпая меня потоком унижений и ругательств.

— Сейчас я покажу тебе, что происходит с дикими шлюшками, которые позволяют себе лишнего. Не хочешь по-хорошему, без проблем. Я устрою тебе такое, что самые жуткие пытки в аду покажутся тебе наслаждением, тупая сука, — голос мужчины стал просто пропитан гневом и яростью.

Но во мне бушевал такой приступ страха и желания спастись, что я абсолютно не контролировала свои действия. И там, где следовало быть осторожной, я, по своей природе, лезла в самое пекло.

— Чёртов мерзавец! Насильник! Рано или поздно ты сдохнешь! Я об этом позабочусь, — мне не хватает воздуха, потому что на сопротивление уходит слишком много сил, а этот подонок сгибает меня пополам, стягивая с меня джинсы, — Не смей делать этого!

Перехожу на крик, пытаясь ударить его хоть какой-то частью тела, но, само собой, урона от меня сейчас как от бабочки. Тем временем по моим ягодицам прилетает сильный удар, от чего кожу обжигает так, что я едва сдерживаюсь, чтобы не зашипеть.

— Дерзкая девчонка ведь не будет против, если я оставлю на ней свои следы? — с мерзким смешком произносит этот тип, обрушивая на мою кожу удар за ударом, — Хотя, зачем я спрашиваю тебя? М? Ты же просто вещь. Которой воспользуюсь я, мои люди, а после мы продадим тебя тому, кто захочет иметь дело с такой падалью, как ты. Если, конечно, мы оставим тебя в живых.

Внутри меня разгорается унижение и ярость, тогда как тело предательски начинает сжиматься в ожидании нового шлепка. Подонок явно наслаждался видом покрасневшей кожи на моей заднице, удерживая меня в унизительной позе и возвышаясь надо мной, чтобы продемонстрировать свою низкосортную и примитивную власть.

Он наверняка преследовал цель сломать меня, наказать за дерзость, за то, что осмелилась сделать ему больно и попыталась откусить кусок от его отвратительного тела. Но хрен там!

Я не сдамся и не доставлю уроду такого наслаждения. Сжав зубы, я закрыла глаза и молча сносила удары, рисуя в голове картинки того, как медленно и мучительно разделаюсь с ним тогда, когда освобожусь. Иного варианта я просто не допускала. Не имела права допустить.

Потому что от меня зависит судьба Хлои. И я просто не могу сгинуть в этом вонючем грязном подвале под тушей какого-то грёбаного извращенца.

— Вот так, — удовлетворённо протянул мой похититель, — Когда ты молчишь — то нравишься мне намного больше. Впрочем, говорить тебе больше и не придется. Отныне твой рот будет занят только членом. Поэтому не советую мне грубить. Иначе я распоряжусь выбить твои белые зубки, чтобы могла сосать лучше остальных.

Остальных? Здесь есть и другие?

Или речь о тех, кого тут держали до меня? Была ли здесь Хлоя?

Держусь изо всех сил, чтобы вновь не ответить какой-нибудь гадостью, понимая, что сейчас моя задача — выжить. И уж тогда я что-нибудь придумаю.

В гибель Марка я не поверила ни на секунду, поэтому надеялась, что впервые его собственнические припадки могут оказаться крайне уместными. По крайней мере, я не разрешала себе допускать мысль, что мерзавец сказал правду. Марк жив. Не может быть иначе. Потому что если это не так…

— Тебе понравилось? — вырывает меня из моих размышлений подонок, больно схватив за волосы в месте удара и подняв моё лицо слишком близко к своему, — Скажи, что тебе понравилось то, как я пометил твою сочную задницу. Это только начало. Разминка, если хочешь, — гадкий язвительной смешок, пощёчина и