"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

Глава 7

Дополнительное сообщение. ч.3

Напротив ожиданий она оказалась не в лесу, а на совершенно голой каменной равнине, покрытой выбоинами самых разных форм и размеров. Выбоины, или лунки, были наполнены чем-то черно-маслянистым, до дрожи отвратительным.

Альба очень хорошо понимала, что должна сделать. Она присела на корточки около ближайшей «лунки» и попыталась огнем уничтожить ее содержимое. Так же как уходила и так тьма, которую она сбрасывала в костер. Уходила — навсегда.

Но не тут то было. Жидкость гореть не хотела.

В следующий момент Альба сделала вторую, как ей казалось, логичную вещь — попыталась прикоснуться к черноте. Ей даже удалось — почти. На секунду перед разумом появилось какой-то полуразмытый образ из прошлого, из забытого навсегда несчастливого детства. Появился — и пропал в тот же момент, когда рука Альбы оказалась затянута в прозрачную перчатку.

Воспоминание отдалилось.

Прозрачная перчатка — барьер. И барьер этот был нужен — иначе ведь она будет вспоминать и вспоминать и вспоминать… Но через него ничего не сделать.

А если попробовать и огонь, и защиту, но не такую жесткую?

Альба ведь не сжигала незнакомые эмоции по вечерам — только то, что пережила днем, то, что помнила. Значит и тут надо помнить — но сжигать. Изменять огнем. Не уничтожать — уничтожать собственную память бесполезно, а то и опасно. Нужно изменять, как огонь изменяет то, что питает его, создавая тепло, свет и дым. И угли.

Альба попробовала переделать «перчатку» так, чтобы через нее можно было прикасаться к черноте. Она чувствовала, что в любой момент полупрозрачность вновь станет непреодолимым барьером, но пока этот странный «аксессуар» словно бы соглашался с ее идеей и был готов минимизировать взаимодействие с чернотой, а не отсекать его полностью.

Разом прикасаться, помнить, пусть и смутно, и сжигать ненужное… Это было сложно. Хотя и лунка ведь на деле была крошечная, но как же сложно это было. Повторять себе каждый раз, что все прошлое — в прошлом. Что это не нужно. Отжило.

На дне лунки лежал какой-то маленький брелок. Из тех, что Альба любила собирать ребенком… Да, точно.

Огонь оплавил его — но не уничтожил. И Альба попыталась сжечь, но не смогла. Эта вещь была нужна ей. Даже не сама вещь, а то, что она символизировала. Что именно?

Брелок стал наклейкой. Из времени, когда веришь, что все по плечу и что тебя защитят родители. И наклейка была нужна. Альба сжала ее в руке — и вспомнила это теплое чувство.

Она поднялась на ноги, осматривая безрадостный пейзаж.

Лунок было много. Маленькие как эта, уже зараставшая, большие, очень большие… У нее не было сил больше ничего делать. Никаких сил. Как бы то ни было — придется признать поражение.

Альба вызвала перед мысленным взором активное плетение — и распустила его, возвращаясь в реальность.

Чувствовала она себя как выжатый не один раз лимон.

— Как ощущения? — осведомился Теор.

— Познавательно, — пробормотала Альба. — Только ничего не вышло.

— В смысле? — в голосе менталиста было неподдельное удивление.

— Ну там столько всего, и я с одним-то воспоминанием едва справилась, — грустно пояснила Пришедшая.

— Боги, Альба, ты думаешь, что надо было работать со всем за раз?

Видя искреннее недоумение на ее лице, Теор не сдержал улыбки.

— Нет конечно. Так только с разумом расстаться можно. И все ты верно сделала. Эмоциональную защиту тебе тяжело пока держать, но это навык вырабатываемый.

Защиту…

До Альбы дошло, что вначале перчатка на руке появилась без ее воли.

— Ты шла в верном направлении, так что я предпочел не вмешиваться, только удерживая от слишком глубокого погружения в эмоции. Увы, провалиться в них может любой, и за этим тяжело без привычки уследить. Но ты все сделала верно в итоге. Нужно разом и оставаться в контакте с переживанием, и видоизменять его до безопасных и нужных образов, опасные разряжая.

Теор достал чай и конфеты.

— Одного эпизода за раз достаточно. К тому же времени прошло больше чем ты думаешь.

И правда — уже не меньше получаса Альба там была…

Чай согревал — и отвлекал.

— Магистр, а то что вы… — Альба помедлила, пытаясь собраться с мыслями, — перепросмотр — это так работает?

— И да и нет. Перепросмотр подходит только для того, что еще не укоренилось в памяти, и больше всего похож на изменение нитей ассоциаций. Помнишь, как в первый раз ты пошла за этими ассоциациями и нашла образ?

Оловянный солдатик.

— Да. Игрушка.

— Верно. Перепросмотр позволяет изменить ассоциации и перерабатывать образ, снижая его эмоциональную значимость. Это, как, скажем, убрать колючки у розы. Насовсем. Я потом покажу, как это делается, но в базе там лежит навык такой вот переработки, пусть и без полной трансформации. И при перепросмотре образ первичен. То есть я нахожу нужное воспоминание во всех подробностях и меняю, скажем так, условия его встраивания в ментальное поле. Все остальное тело и разум делают сами. Конечно, перепросмотр можно много с чем сочетать, но ключевое различие есть: для трансформации нужно искать эмоции, для перепросмотра — образ. Работает перепросмотр только со свежими и точно травмирующими эпизодами. Скажем, ты можешь считать, что какая-то проблема проистекает из-за давней ссоры с отцом по поводу денег. Но воспоминание старое, оно укоренилось в разуме, уже сотни раз изменено, и причина на самом деле не в нем, а в том, что все происходит в доме с красной дверью, и из этой же двери десять лет назад пришел человек, убивший мать. Реальный кстати случай. То есть иногда кажется что один эпизод в прошлом — причина трудностей в настоящем, а на деле это вовсе не так. Но если причина как раз очевидна, то перепросмотр легче. Например, я использовал его во время нашего первого индивидуального общения, потому что само воспоминание о Переходе легко подвергается коррекции такого рода и оно, очевидно, приносило трудности в твою жизнь.

Альба кивнула. Потом подумала и спросила:

— А можно так работать с другим человеком? И тогда… узнаешь все?

— Узнаешь только то, что сможешь понять, не более. Нюансов тут много, и, строго говоря, не стоит в чужой разум таким способом без нужды лезть.

— Но ведь это для чего-то такая работа с чужими эмоциями, с этой чернотой, используется?

Теор кивнул.

— Если кто-то действительно хочет разобраться с каким-то страхом например или непонятно откуда появляющимся и мешающим чувством, то менталист вот так может ему в этом помочь. А так мы такие вещи на себе применяем чаще, чем на других.

И как понять, когда надо вмешиваться именно так, а когда нет?

— Пока — никогда не надо. Завершишь эти два года — вопросов таких задавать не будешь.

— Ну а все-таки? Разные ситуации бывают, — любопытство и опасения разом вели Альбу.

Вдруг и правда — будет у нее навык, помочь способный, а она не применит его по незнанию? Или наоборот, полезет вдруг, а не нужно? Ситуации всякие бывают.

Теор довольно долго смотрел на нее, склонив голову.

— Подобное вмешательство со стороны необученного менталиста необходимо только если ментальная атака прямая была на разбивание поля… Хотел бы я верить, что ты с этим не столкнешься, но, как показывает практика, одна вера помогает мало. Ладно. Смотри на меня, передам плетение диагностическое с отзывом.

Альба подняла глаза на мага. Теперь контакт строил он, и довольно специфический. Прикосновения леса и реки не было, но в ее разуме появилось незнакомое плетение словно само собой.

— Повтори. На меня. Образ — знание или что-то подобное.

Это оказалось несложно. Узнавать о чем-то Альба любила. Правда в ответ получила что-то не совсем ясное, похожее на стальной шар.

— А вот так быть не должно, — еще один образ появился в разуме. Теперь — шар со вмятинами, из которых сочилась тьма. — Прямые деструктивные ментальные атаки крайне редки, Альба, — прокомментировал Теор. — Но если по какому-то просто невероятному стечению обстоятельств это случится с кем-то из тех, кто будет рядом с тобой, и больше некому будет помочь — то пробуй осторожно трансформировать негатив. Но только если нет никакого иного варианта и никого позвать не можешь. Доступно?