'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

лес, но на земле Гардарики и десяти шагов не сделаешь, чтобы не угодить в болото. Биргер довольно кивнул:

– Встанем там. Завтра и отправимся.

Сказал, точно это он стоял во главе ледунга, а не Улоф. Собственно, так и было.

Я добралась до Новгорода раньше, чем шведские шнеки отошли от своих причалов. Город встречал привычным гвалтом, криками «Поберегись!», людской суетой и самыми разными запахи. Но даже запахи плохо выделанных кож и навоза казались такими родными и вкусными… Верно говорят, что лучшее средство пробудить в человеке патриотизм – отправить его за границу. А я всегда была патриоткой, и никакие заграницы мне не нужны, Сигтуна тем более.

И золотые купола Святой Софии тоже были своими, и стены детинца обрадовали чуть не до слез. Где София, там и Новгород. Значит, я дома. Я-то дома, а где Вятич? Такие мысли от себя пришлось просто гнать. Мое дело добраться и предупредить князя Александра. Добралась, осталось второе.

Анеины хоромы оказались в порядке, ее холопы и сенные девки свое дело знали. Слуги очень подивились тому, что хозяйка осталась в Швеции, но возражать не посмели. Да и какой смысл?

Это было такое странное чувство – я одна. Настолько привыкла за последние годы, что все время находишься под присмотром и контролем, что теперь, оставшись в одиночестве, не считать же обществом пару сенных девок, которые только и знают, что соглашаться, чувствовала себя словно девчонка при уехавших в отпуск родителях, с той только разницей, что родители могут позвонить. Это не было ощущением свободы, и я ее не желала, скорее груз ответственности.

Как полагалось, вымылась в бане, привела себя в порядок, чтобы наутро отправиться сначала к епископу, а потом и к князю. В конце концов, у меня к князю даже биргеровское послание имелось. Я не знала, как буду объяснять, зачем мы ездили в Сигтуну и почему Анея там осталась, как и то, где сейчас Вятич, но очень рассчитывала, что Вятич давно рассказал князю Александру все, что нужно, и тот поймет все без объяснений.

Так и вышло, епископ Спиридон сказал, что князь в своем тереме в Ракоме, а сообщение о морском ледунге скандинавов воспринял с большой досадой.

– То папа римский их баламутит. Тошно, что мы под его руку вставать не хотим. Если бы ему дары посылали, так и не вспоминал о разнице в вере.

Если честно, у меня шевельнулась мысль, не проще ли посылать, чтобы не отбиваться вот так от всяких ледунгов. Но епископ тут же спустил меня на землю:

– Да ведь им только палец в рот положи, всей руки вмиг лишиться можно. Мы для них заслон от степняков, не больше.

Я чуть не ляпнула:

– И пушечное мясо.

Князь слушал внимательно, кивал, сказал, что морская сторожа на берегу Невы хорошая, не пропустит подхода, и дружина готова, а ополчение готовить заранее нельзя: в Новгороде слишком много чужих ушей и не одни мы в Сигтуну плаваем.

И все. Снова получалось, что я всех предупредила, а что дальше? Оставалось только ждать середины июля.

Князь Александр Ярославич не зря хвалил свою морскую сторожу, не пропустили подход шнеков, вовремя увидели и вовремя отправили весть в Новгород.

Пельгусий собрал самых сильных и умелых охоников, им предстоял нелегкий путь.

– Надо сообщить в Новгород князю о том, что свеи с войной пришли.

– Почему в Новгород? Надо в Ладогу, к ней первой подойдут.

Пельгусий покачал головой:

– Ладожанам с такой силой не справиться, а время потеряют. Нет, в Новгород тоже пойдете, – он повернулся к Самтею и Елифану, – князю Александру все обскажете. Там сам решит, что делать. А мы станем следить за свеями каждую минуту, куда поплывут.

– Да куда – ясно, только вряд ли они далеко уплывут, – усмехнулся бородатый крепкий Тарко.

– Это почему же? – подивились многие.

– А ветер им встречный, воду с Ладоги в море гонит. На наших ладьях у самого берега еще пройти можно, а им на тяжелых да не зная мелей порогов не пройти.

– А ведь он прав! – хохотнул Пельгусий. – Может, и правда встанут у порогов, а там и наши подоспеют. Поторопитесь, каждый час дорог.

Через несколько минут парни уже исчезли за ближним лесом, а Ижора стала перебираться на новое место. За собой старательно замели все следы, чтобы вражины не смогли обнаружить, что здесь недавно жили люди.

Удалось, потому как шведы действительно обшарили все побережье, перед тем как впервые бросить якорь возле берега, но людей не обнаружили. Затаившиеся стражи тоже.

Удалось и успеть отвести небольшие ладьи, стоявшие в устье Ижоры, чтобы их не было видно от Невы.

А кони уносили двух ижорцев все дальше в Великий Новгород к князю Александру с посланием от старейшины ижоры Пельгусия. Самтей и Елифан очень старались выполнить поручение как можно скорее, помня, что каждый час важен. Они забыли другую науку старейшины: все делать быстро, но с толком. Слишком торопились, чтобы не попасть в беду.

От Невских порогов до Новгорода по прямой не так уж далеко. Одна беда – болота. Если их не знать, то пропадешь совсем, а если знаешь, то идешь осторожно. Без дорог, по едва заметным тропинкам и только перед самым Новгородом можно будет пришпорить коня. Перед отъездом они не сообразили посоветоваться со старейшиной, как лучше ехать, и довольно скоро заспорили. Были два пути – до реки Тосно и вдоль нее до самого истока, а потом лесами пройти между несколькими огромными болотами к озеру Тигода и оттуда к Новгороду. Второй, более безопасный, но и более долгий – вдоль самой Невы до Волхова и по нему уже в Новгород. И ладожан предупредить, и они в помощь кого дадут… Парни, не сговариваясь, выбрали первый путь, спорили только о том, как проходить болота. Тосна река не столько глубокая, сколько извилистая, перебирать следом за ней все повороты слишком долго. Самтей требовал идти прямо, держась солнца, и до самого истока не доходить, спрямить путь. Отговорить друга Елифан не смог, и ижорцы пошли к Тигоде прямым путем.

Богата водой Новгородская земля, слишком много ее. Деваться некуда, оттого и стоит болотами, большими и малыми. Из болот вытекают реки и речушки, в болота же впадают. Считать, сколько их пройдено, – скоро собьешься, нет числа. Сбиться парни не боялись, потому как если и возьмут чуть в сторону, то все одно – к Волхову выйдут.

Ночи летом у Невы совсем светлые, но чем ближе к Новгороду,