Соловей для черного принца - Екатерина Левина

Трясясь за собственную шкуру, перепуганная экономка не нашла ничего лучшего, как укрыться от лиходейки-хозяйки в чулане, забаррикадировав хлипкую дверцу бочкой с мукой и бадьёй картофеля.

Стараясь унять разбушевавшийся пожар тетушкиного гнева, уже готовый бесчеловечно обрушиться не только на притихшую в чулане экономку, но и на весь белый свет, я с горем пополам дождалась Сибил, которая уже с утра трудилась на церковном дворе, а затем помогала раздавать угощение и чай в ярмарочном шатре.

Честно признаюсь, иногда я испытывала неподдельные муки совести из-за своего безделья. Раньше я часто помогала тетушке в комитетских делах и выполняла множество поручений во время ярмарок и благотворительных базаров. Теперь же этим занималась Сибил, трудясь как пчелка, и испытывая радость, от осознания собственной полезности.

С ангельским терпением и героической выдержкой Сибил убедила тетю отложить кровавую расправу над злостным вредителем на неопределенный срок. А Финифет, стоявшую на полпути к обмороку, смогла вразумить, что за дверцей чулана несчастную жертву вовсе не подстерегает смертельная опасность.

Только когда спустились сумерки, в Сильвер-Белле наступило хрупкое перемирие. Мы сели за стол пить чай. Закадычные подруги заняли места на противоположных концах стола, отделившись друг от друга двухъярусной фруктницей, наполненной апельсинами и садовыми золотистыми яблоками, лежавшими в веточках черной и красной бузины.

И хотя тетя все еще косо поглядывала на опальную Фини, желание обоих разузнать о моей жизни в замке вынудило их действовать общими усилиями. После хитрых недомолвок и намеков я торжественно поведала им о намечавшемся в мою честь званом вечере в Китчестере. И с нескрываемым удовольствием следила, в какой шок повергла всех эта новость. Придя в себя, тетя Гризельда с большим рвением начала обсуждать те благоприятные для меня последствия, которые неминуемы после такого "полновесного" шага со стороны графа Китчестера.

Когда же я не поддержала ее энтузиазма и безжалостно напомнила, что меня ждет преподавательское место в Даремской Академии при аббатстве святого Эрика, тетушка с трудом удержалась от тяжелого вздоха сопровождаемого цветистым эпитетом. Чтобы лишний раз не ярить проснувшегося зверя, я перевела разговор на свадьбу Сибил. Тетя же с явной неохотой согласилась закрыть животрепещущую тему моего будущего.

Подготовка к свадьбе шла с переменным успехом. Готлибы были полны дерзких и хитроумных планов заманить выгодного старикашку на пиршество. Тетя же неумолимо стояла на своем, не соглашаясь затруднять графа Китчестера столь неподобающим его статусу приглашением. Гостей на свадьбе намечалось немного. Кроме членов семьи ожидались несколько постоянных клиентов из местных фермеров; один возможный — начинающий текстильный промышленник из Суиндона; и Тернеры — наличие пятого сына графа Уэстермленда немного рассеяло беспросветную печаль кузнеца о недосягаемом для его бизнеса графе Китчестере. На днях должна была состояться поездка в Солсбери для приобретения рулонов ткани на приданое и свадебное платье. Хотя Сибил и пыталась заговорить о немарком наряде, тетушка заявила, что хочет видеть свою подопечную только в белом муслине расшитом серебряными нитками, который она уже давным-давно заприметила в городской лавке.

После чая мы с Сибил уютно устроились у камина, ожидая прихода Тернеров и приезда Рэя Готлиба. А тетя ушла к себе, подыскивать среди нескромного множества шляп ту, которая реже всего мелькала на виду сельских модниц.

Как-то незаметно для меня подруга подвела разговор к Дамьяну Клиферу. Прежде я рассказывала ей о нем, правда, без излишних откровений и, не вдаваясь в подробности. Но от Сибил не ускользнула моя крамольная склонность к нему.

— Тебя влечет к нему? — спросила она без обиняков.

— Да, — призналась я.

Сокровенное слово сорвалось с губ непослушной птичкой и, вспорхнув, растаяло в воздухе, оставив после себя горький привкус на устах. Сколько трудов мне стоило спасаться от правды! Признание же далось мне на удивление легко.

— Так было всегда. С самой первой встречи. Еще в детстве он вызывал во мне жгучий интерес. А теперь…теперь он владеет всей моей жизнью.

— Я понимаю почему. Он очень…необычен. Я никогда не встречала человека, похожего на мистера Клифера. Если он захочет, он может быть привлекательным. Но у него недобрый взгляд. Он смотрит на людей, как… процентщик на попавших в долговой капкан заемщиков. Только, прошу тебя, не сердись на меня! Я, наверное, слишком утрирую, ведь, я совсем не знаю его. Мне кажется, он из тех, кто способен на самые скверные поступки. И никто не может быть спокоен, находясь в его обществе.

— Не беспокойся за меня. Я настороже. Будь я мужчиной, с каким бы наслаждением я расквасила его заносчивый нос! Но, что греха таить, меня все равно тянет к нему, словно под действием приворотного зелья. Я не должна поддаваться его колдовству иначе могу навлечь на свою непутевую голову крупные неприятности.

— Но, Роби, признайся — это неприятности, которых тебе самой хочется. Будь честной, ты же понимаешь, что, без него твоя жизнь станет пустой…если ты на самом деле любишь его.

— Я запуталась, Сиб, я сама не знаю, чего хочу. Я полна решимости сопротивляться искушению, и в то же время мне доставляют удовольствие попытки завоевать меня.

— Но ты не можешь бегать всю жизнь.

— Нет, не могу. Я отважусь на что-нибудь, обязательно отважусь. Только не сейчас…

Грохот подъехавшей к дому повозки прервал наш разговор.

— Твой жених прибыл, — заметила я, улыбаясь при виде озарившегося лица подруги. Она спешно вскочила на ноги, подбежала к окну и, отодвинув занавеску, выглянула на улицу.

На дольку самого крошечного, быстролётного мига я позавидовала ее счастью. Почему и у меня не может быть такой безмятежной любви, покойной, как бирюзовая гладь воды во время безветрия, когда даже ее глубины, словно бы, излучают дремотное, благостное солнце?

— Это не Рэй, — пробился сквозь думы разочарованный голос Сибил.

— А кто же? — отстраненно спросила я.

Но она не успела ответить. В комнату влетела тетя Гризельда, на ее челе клубились тучи.

— Что, черт возьми, этот наглец делает у моих ворот?!

Я, как ужаленная, сорвалась с места и подскочила к окну.

Наполовину скрытая живой изгородью на дороге стояла обыкновенная деревенская тележка с резвой Стрекозой, впряженной в оглобли. На широкой перекладине в вольготной позе сидел Дамьян, перекинув через колено поводья. Вдруг он, как будто почувствовав мой взгляд, поднял голову и, посмотрел прямо на меня. Я не стала задергивать занавеску и скрываться, словно какой-нибудь соглядатай, застуканный у замочной скважины. Лицо Дамьяна исказила наглая ухмылка, он чуть склонил голову с намеком на поклон и поднес руку к кепи в приветственном жесте.