За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

И если либеральствующая интеллигенция все еще возмущалась вступлением царя в должность Верховного Главнокомандующего, если злые языки и агитаторы всех мастей распускали слухи, что Николай — неудачник и добром это не кончится, то ведь было и другое. Укрепление в солдатской массе веры в царя. Разве не наглядно получилось — государь встал во главе своих армий, и все беды вроде оказались позади. Наверняка это укрепило и веру самого Николая в свое предначертание и свою связь с народом. И когда осенью 15-го, во время поездки на позиции армий, расположенных на Украине, Георгиевская Дума Юго-Западного фронта выступила с ходатайством к царю возложить на себя орден Св. Георгия IV степени, это зачастую трактуется как лесть со стороны Иванова. Но разве подобное было не справедливо? Во все века и во всех странах принято награждать главнокомандующих, одержавших успехи. Здесь же успех был налицо — противника остановили и сами устояли. А что касается его личного вклада, то ведь дело Верховного Главнокомандующего — подобрать толковых специалистов, координировать их работу и принимать важнейшие решения по их рекомендациям. Что царь и делал. И еще отметим очень существенный момент — орденом его наградила Георгиевская Дума. А вот сам себя он никогда и ничем не награждал.

46. НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН

Три месяца, пока Россия выдерживала мощнейшие удары, англичане и французы занимались "накоплением сил". И вели реорганизацию. Против 7 германских армий и 3 армейских групп (от 91 до 94,5 дивизий — 1,9 млн. бойцов) французы имели 9 армий и Лотарингскую группу (83 дивизии — но у французов дивизии были по 4 полка, а у немцев — по 3). Англичане разворачивали 2 армии (31 дивизия). Плюс 6 дивизий бельгийских. В сумме около 3 млн. штыков и сабель. В июне из-за трудностей управления Франция наконец-то догадалась тоже создать нечто наподобие фронтов — Северную группу под командованием Фоша, Центральную — Кастельно и Восточную Дюбайля. Промышленность уже перестроилась на военные нужды, и армии усиленно оснащались тяжелой артиллерией, накапливались снаряды.

Серьезные бои летом гремели летом только в Дарданеллах. Под Галлиполи действовали два «фронта» — Южный, на самом кончике полуострова, и Северный — у Арибурну, где союзники держали берег с западной стороны, но так и не смогли прорваться через полуостров к проливу. Количество войск наращивалось и достигло 13 английских и французских дивизий, а противостояли им 17 турецких. 13–14.7 началось последнее крупное наступление на южном участке. Снова корабли громили позиции турок, их артиллерию в значительной мере удалось подавить, и пехота ринулась вперед. Обороняющимся пришлось довольно туго. Из-за молчания многих батарей отбивались пулеметами и штыковыми контрударами. И все же турецкие солдаты еще раз продемонстрировали высокую стойкость и штурм отбили. В августе ген. Гамильтон наметил новый удар на Северном участке. Сочтя, что существующие позиции прорвать трудно, он решил высадить новый десант по соседству, у села Сувалы, чтобы расширить здесь фронт и опрокинуть турок фланговым ударом. 7.8 англичане обрушили шквальный огонь корабельной артиллерии как на турецкие окопы, так и на форты у входа в пролив, чтобы дезориентировать противника и заставить его распылить силы. Рядом с имеющимся плацдармом высадился новый десант и начал продвижение в глубь полуострова. Момент для турок был критическим. И опять положение спас полковник Мустафа Кемаль-бей, сумевший остановить наступающих в 6 — 8 км от берега, произведенный за это в генералы.

На этом активные действия почти прекратились. Турки под руководством немецких инструкторов вели минные операции, прорывая ходы к траншеям противника и подрывая их. Войска Антанты занялись тем же. Причем, по воспоминаниям германских саперов, англичане при этом вели себя "как истинные джентльмены" — мобилизовывали или нанимали для опасных работ крестьян с ближайших островов, а сами лишь осуществляли надзор. Используя преимущество в корабельной артиллерии, вели обстрелы — турецкая артиллерия не отвечала, поскольку берегла снаряды. И поняв это, британцы настолько обнаглели, что на Южном фронте вообще решили устроить себе курортную жизнь и гоняли на берегу в футбол. Но на Северном участке было не до развлечений. Тут десантники попали в малярийную местность, где вдобавок отсутствовала питьевая вода. Люди пытались употреблять воду из луж и болот, что вызвало сильнейшую эпидемию (общее количество заболевших перевалило за 100 тыс.). А эвакуации заболевших и снабжению плацдарма мешали германские подводные лодки — 19.8 отправили на дно большой транспорт с продовольствием, водой и боеприпасами. В общем, единственным, но очень важным для России результатом Дарданелльской операции стало то, что в тяжелое лето 15-го значительные силы турок были оттянуты с Кавказского фронта и не могли нажать там одновременно с немцами и австрийцами.

На море Германия все еще не могла определиться насчет статуса подводной войны. Субмарина U-27 в Ла-Манше атаковала британский пароход «Никосиан» — пассажирский, но перевозивший войска. Однако судно дотянуло до Бристоля, где было представлено газетчикам и дипломатам. И США вновь разразились нотами протеста о нападениях на пассажирские пароходы. И от кайзера посыпались указания флоту такого не допускать. В целом же борьба шла с переменным успехом. Германские субмарины потопили в 1915 г. суда общим тоннажем 1 млн. 300 тыс. тонн, а вспомогательные крейсера уничтожили или захватили транспорты с грузом на сумму 6,7 млн. фунтов. Хотя для экономической блокады этого было далеко не достаточно (ущерб от германского крейсерства составил 0,66 % от общей стоимости перевезенных грузов).

Но и «охотники» несли потери. 20.7 британская субмарина С-27 потопила в бою немецкую U-23. 6.8 британская эскадра адм. Тирвита перехватила у скандинавских берегов и отправила на дно вспомогательный крейсер «Метеор». 19.8 германские субмарины в Северном море одержали крупные успехи уничтожили английский крейсер и миноносец. Но в этот же день подлодка U-24 капитана Шнейдера потопила британский пассажирский пароход «Эребик», что вызвало новый скандал. Президент Вильсон пригрозил Германии разрывом дипломатических отношений. Вильгельм струхнул, наказал Шнейдера арестом на гауптвахте, снял начальника морского Генштаба Бахмана и отдал распоряжение об «ограничении» подводной войны и атаках при условии "предварительного осмотра каждого торгового судна, прежде чем подвергнуть его возможному потоплению". Что в принципе было нереально. Потому что тут-то субмарины и уничтожались. Так, английское судно-ловушка «Баралонг» 19.8 потопила у о. Сили подлодку U-27, а пытавшийся спастись экипаж был перебит из пулеметов (в отместку за "Никосиан"). А 24.9 тот же «Баралонг» отправил на дно субмарину U-41.

Столь же малоэффективными оказывались попытки немцев наносить воздушные удары. Ведь в то время как Россия строила тяжелые бомбардировщики, Германия все еще упрямо делала ставку на дирижабли, считая, что по радиусу действия и бомбовой нагрузке они способны превзойти аэропланы — и, по мнению кайзеровского командования, могли воздействовать на глубокие тылы противника, деморализовать население и вызвать панику. Но они легко сбивались наземной артиллерией — из 8 цеппелинов, построенных в конце 1914-начале 1915 г. уже к июлю 6 было уничтожено, а 1 пришел в негодность из-за аварии. Тем не менее, летом и осенью было введено в строй еще 10. (Кстати, одним из дирижаблей командовал лейтенант Вейдлинг — тот самый, что уже в 45-м, будучи генералом и последним комендантом Берлина, сдал его советским войскам). И налеты на британские и французские города раз за разом повторялись. 19.8 эскадра дирижаблей бомбила Лондон, в сентябре был новый налет. Летали ночью, бомбили по скоплениям огней понятия светомаскировки тогда еще не знали. Но и средства противодействия развивались. Появлялись зенитные орудия, пулеметы. Специально для борьбы с дирижаблями на некоторых самолетах стали устанавливаться пушки — еще не скорострельные, но для подобных махин и обычных было достаточно. И когда отряд из 3 цеппелинов совершил рейд на Париж, один сбили, а другой из-за поломки мотора дотянул только до Компьена и был захвачен.

Что же касается обещанного наступления во Франции, то оно все откладывалось. Союзное командование от него не отказывалось, но с переходом к практическим действиям тянуло. А оружие и боеприпасы, несмотря на отчаянное положение России, выделить отказывалось, поскольку они были нужны для этого самого будущего наступления. Впрочем, со стороны русской Ставки с августа просьбы насчет снабжения отошли на второй план — оно все равно уже не успело бы попасть в войска. Просили о наступлении, способном оттянуть германские силы. И военачальники Антанты уже и сами приходили к мнению, что пора бы его начать. Китченер 18.8 говорил ген. Хейгу, что "с русскими обошлись жестоко" и им надо помочь. А Жоффр 23.8 писал военному министру: "Для нас выгоднее начать это наступление возможно скорее, так как немцы, разбив русские армии, могут обратиться против нас". О скорейшей и «адекватной» помощи России заговорил и Ллойд Джордж. А посол в Петрограде Бьюкенен сообщал — в России "негативные чувства против нас и французов распространились столь широко, что мы не имеем права терять время, мы должны представить доказательства того, что не бездействуем в ситуации, когда немцы переводят свои войска с Западного на Восточный фронт".