Предания, сказки и мифы западных славян - Автор Неизвестен -- Народные сказки

так мотается браконьер по лесу до самого утра, пока наконец не находит то место, где входил в лес.

Это ему тот охотник подстраивает. А иногда браконьер в сумерках стреляет в серну, серна падает, а когда браконьер прибегает на это место, серны и след простыл. Так что в скальском округе браконьерам не везло, они его обходили стороной.

Пришел однажды в охотничий домик земляк и попросился на ночлег.

– Что ж, – сказал охотник, – оставайтесь здесь, земляк, расскажете мне хотя бы, что нового в свете происходит. Мы у нас об этом мало знаем. Получите ужин, выпьем по стаканчику и посидим вместе.

Земляк был, ясное дело, рад. Поужинали, охотник дал земляку табачку, чтобы тот набил трубку, сам тоже закурил, сидели, пили, курили, разговаривали. Все домашние давно уже улеглись спать, только эти двое все беседовали. Зашла речь о том, кто что умеет, охотник похвалился, как он баб и браконьеров гоняет из леса, земляк, в свою очередь, поведал о своих проделках на мельнице, как удалось ему одурачить водяного. Так они болтали и выпивали до полуночи.

Но земляку показалось, что охотник ему не особо верит, и он сказал:

– Вот чтобы вы своими глазами, господин лесничий, увидели, что я могу, я покажу вам кое-что.

Полез он в карман и вытащил оттуда горсть ячменя. Слегка дунул на нее, что-то пробормотал и разбросал зерно по столу. Через минуту ячмень начал всходить, расти, и стол быстро покрылся зелеными ростками. Земляк посмотрел на охотника, мол, что он на это скажет.

Господин лесничий ничего не говорил, только крутил свой густой седой ус, слегка усмехаясь. Потом встал из-за стола и подошел к окну.

– Ну, а теперь я, – сказал он, раздвинул занавески и открыл окно в темную ночь.

После этого он свистнул в два пальца так, что у земляка уши заложило. Не успел он и до пяти досчитать, как через окно вскочил в светлицу большой заяц, прыгнул на стол и стал пастись на молодом ячмене. Такого земляк не ожидал. Он стоял как окаменевший, но потом начал громко смеяться над ответом охотника. Ушастый же через минуту весь ячмень съел, спрыгнул на пол и одним прыжком оказался за окном, снаружи.

Так земляк с охотником показали друг другу, что могут. Было уже поздно, отправились они спать. А утром земляк повесил рюкзак через плечо, поблагодарил охотника за ночлег и угощение и отправился дальше, куда-то к мельнице. Когда же по дороге вспоминал он о фокусе охотника, все время смеялся.

О волшебных цветах на Ронове

Юго-западнее Липова есть высокая лесистая гора Ронов, на вершине которой можно обнаружить руины когда-то крепкого замка, который так и назывался – Ронов.

Об этой горе сохранилась такая повесть.

Один бедный человек из Литиц слышал от своей бабушки, что у подножия Ронова расцветают в полночь перед праздником Ивана Купалы волшебные цветы. Если их нарвать, они принесут счастье. Бедняку не очень везло, никак не получалось заработать, и тут он вспомнил о том, что рассказывала ему бабушка, и решил в ночь накануне Ивана Купалы пойти на Ронов. Ему не хотелось идти одному, он рассказал о своем намерении двум соседям, и отправились они втроем за чудесными цветами.

Когда они пришли в места, где, по бабушкиным рассказам, растут эти цветы, было близко к полуночи. Встали они так, чтобы видеть друг друга, а бедняк очертил освященным мелом круг вокруг каждого, чтобы злые силы не имели над ними власти. И стали они ждать полуночи. Вскоре послышался бой часов на башне костела в Ближеведлях. Когда прозвучал последний удар, откуда ни возьмись появились три черные фигуры, стоявшие как раз между очерченными кругами. Пришедшие за цветами соседи тряслись от страха и старались понять, что это значит. Они увидели, что у троих черных лежат на земле какие-то деревяшки и что они начали копать три ямы. Когда выкопали, подтащили к ямам брусья, поставили их в ямы, укрепили там, как три столба, и соединили их бревнами. С ужасом поняли несчастные искатели цветов, что это виселица.

Когда виселица была построена и укреплена, один из черных сказал:

– Теперь надо решить, кто из них будет первым?

– Тот, с красной шапкой!

А красная шапка была у того, кто привел туда остальных. Он служил у драгунов и с тех пор все еще носил красную шапку. Он очень испугался, услышав те слова. И в ужасе закричал:

– Господь Бог с нами, а зло – прочь!

И тут же все исчезло. Ни следа не осталось – ни от виселицы, ни от тех черных. Несчастные соседи уже и думать забыли о волшебных цветах и стрелой помчались домой, а потом долго не могли опомниться от испуга.

Больше уж из Литиц не ходили в ночь на Ивана Купалу под Ронов за волшебными цветами.

О Чертовой стене у Смржова

У подножия Ештеда тянется удивительная гряда скал длиною в двадцать восемь километров. Это базальтовая жила. Песчаник по обеим сторонам этой жилы был со временем разрушен, так что скалистая гряда выступала на поверхности земли как высокая дамба или стена, шириной два-три метра и высотой от трех до семи метров, сложенная из базальтовых брусьев, уложенных ровно, словно поленья окаменевших деревьев. Эта природная стена до наших дней полностью не сохранилась, базальт широко используется как дорожное покрытие, так что люди издавна его добывали и сейчас добывают. Теперь эта базальтовая стена во многих местах разрушена. Самой большой высоты достигает часть стены у деревни Смржов. Ее называли Чертова стена. Там, в этой деревне, и сохранилась повесть об этой стене.

В давние времена, когда немцы стали обживать чешские края, жители Смржова увидели, что немцы подступают все ближе и ближе к ним. Им это не нравилось. Немцы никогда не были добрыми соседями.

Сидели однажды зажиточные крестьяне в смржовском трактире, что-то обсуждали, попивая пиво, зашла речь и о немцах, что они уже в соседней деревне Котли дома и землю покупают. Один из крестьян и сказал:

– Увидите, если у нас что-то будет продаваться, это купит немец. И все они у нас, в Смржове!

– Только их нам тут не хватало, – сказал другой, – с ними отношения никогда иметь не будем. Они любят командовать, все господ из себя изображают. Вот было бы хорошо, если бы кто-нибудь выстроил высокую стену между нами и немцы сюда бы не добрались!

Стрелки на старых часах в трактире подбирались к двенадцати, когда крестьяне