Драконы - Джонатан Стрэн

— Это я подарю мужу, когда он придет за мной.

В один из пасмурных дней, когда Иоанна сидела за станком, на подоконник сел ястреб с алыми крыльями.

— Добрый день, — сказала ему Иоанна.

Птица наклонила голову и искоса посмотрела на нее левым глазом.

— На столе лежит хлеб.

Иоанна указала на столик, за которым ела. От обеда там остался нетронутый кусок хлеба, который она собиралась съесть попозже. Ястреб повернул голову и пристально посмотрел на нее правым глазом. Подпрыгивая, он добрался до стола и поклевал хлеб.

Потом он слетел на пол и обернулся темноглазой, темноволосой женщиной в сером плаще. Женщина быстро подошла к Иоанне и прошептала:

— Оставь ставни открытыми. Сегодня ночью я приду снова.

Иоанна не успела ничего ответить, как женщина обернулась птицей и улетела.

В тот вечер Иоанна почти не могла есть. Встревожившись, Большая Кейт стала ей выговаривать:

— Ты должна есть. Сейчас ребенок растет быстро, и ему нужно как можно больше пищи. Смотри, вот сливки, ты же просила, а вот нежный сыр, его привезли с юга, из самой Мериньи, где, рассказывают, снег выпадает раз в сто лет.

— Не хочу сыра.

Большая Кейт хотела закрыть ставни.

— Оставь окно открытым! — потребовала Иоанна.

— Но ведь так холодно.

— Мне тепло.

— Тебя, наверно, лихорадит.

Маленькая Кейт протянула руку, чтобы потрогать ей лоб.

— Нет. Я здорова.

Наконец они ушли. Иоанна услышала, как громыхнул дверной засов. Она легла в кровать. Как обычно, ей оставили только одну свечу, еще немного света давал огонь в очаге. Малыш толкался у нее в животе.

— Маленький, я тебя чувствую, — прошептала Иоанна. — Потерпи. Не всегда мы с тобой будем в этом отвратительном месте.

Потом она услышала шум крыльев. На стене внезапно показалась человеческая тень. Женский голос тихо спросил:

— Госпожа, вы меня узнаете? Я Маделин, из Алых Ястребов. Я была у вас на свадьбе.

— Помню. — Глаза Иоанны наполнились слезами впервые за все время заточения. Она смахнула их рукой. — Рада тебя видеть.

— Я тоже рада, — ответила Маделин. — С тех пор как я узнала, что вас держат здесь, я разыскивала вас. Я боялась, что вас мучают или заперли в темном подземелье, где мне вас никогда не разыскать.

— Ты поможешь мне бежать отсюда?

— Нет, госпожа. Это не в моих силах, — грустно ответила Маделин.

— Я так и думала. — Иоанна сунула руку под подушку и вытащила оттуда золотую брошь, сделанную в форме распустившейся розы. Это был подарок, который преподнес ей муж в первую брачную ночь. — Ничего, не переживай. Возьми. Передай это моему мужу.

В Драконьей Крепости все мрачнее становился Айадар Атани, все больше отдалялся он ото всех. Ему не давали покоя угрозы Мартана Хола; он представлял, как жену держат в одиночестве, голодную, в темноте; возможно, ее бьют. У него пропал аппетит, он почти перестал спать.

По ночам Айадар Атани бродил по коридорам замка, безмолвный, как привидение, без плаща, несмотря на зимнюю стужу, а глаза его горели белым пламенем. Солдаты и слуги начали его бояться. Один за другим они убегали из замка.

Но некоторые, самые верные и решительные, оставались. Среди них был Брэн, служивший командиром лучников с тех пор, как Йарко, прежний командир, куда-то исчез безлунной декабрьской ночью. Когда перед стражниками появилась странная женщина, говорившая, что несет Айадару Атани послание из плена, от его жены, незнакомку отвели именно к Брэну.

Он узнал ее. Привел к покоям Айадара Атани и постучал. Дверь открылась. В проеме показался Айадар Атани. Лицо его было осунувшимся.

Маделин протянула ему золотую брошь.

Айадар Атани сразу узнал эту вещь. Горе, ярость и страх, переполнявшие его последние месяцы, немного отступили. Он взял брошь с ладони Маделин и коснулся губами.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Расскажи мне про Иоанну. Как она?

— Она просила передать вам, что здорова, господин.

— А ребенок?

— С ним тоже все в порядке; ваше дитя скоро родится, господин. Госпожа просила, чтобы я это вам передала, и велела сказать, что, какие бы слухи до вас ни доходили, знайте: ни Мартан Хол и никто из его людей к ней не прикасался. К ней не применяли никаких пыток. Она лишь умоляет вас скорее прийти ей на помощь, потому что она отчаянно рвется домой.

— А ты легко можешь ее навестить?

— Да.

— Тогда, будь добра, возвращайся к ней. Скажи ей, что я люблю ее. Попроси ее не отчаиваться.

— Она не станет приходить в отчаяние, — ответила Маделин. — Отчаиваться не в ее правилах. Но у меня есть для вас еще одно послание. От моей королевы. — Так Маделин называла матриарха Алых Ястребов, Джемис Дельамико. — Она говорит, что там, где не победить силой, следует обратиться к помощи магии. Отправляйтесь на запад, передает она вам, к озеру Ураи. Найдите там колдуна, живущего на берегу озера, и узнайте у него, как вернуть вашу жену.

Айадар Атани сказал:

— Я не знал, что на западе все еще остались колдуны.

— Он там один. Простые жители называют его Виксой. Но это не настоящее его имя, говорит моя королева.

— А знает ли ваша королева настоящее имя этого колдуна-отшельника?

Ведь всем известно, что колдун даже и разговаривать не станет с тем, кто не знает его настоящего имени.

— Знает. И попросила меня передать его вам, — произнесла Маделин, шагнула поближе к дракону-повелителю и прошептала ему на ухо. — А еще она велела сказать вам, что с ним нужно быть осторожным. Он коварен и не показывает, что намерен сделать. Но если он что-то обещает, то всегда держит слово.

— Благодарю, — сказал Айадар Атани и улыбнулся впервые за долгое время. — Кузина, я у тебя в долгу.

Он велел Брэну позаботиться о ней и обеспечить всем необходимым: приготовить ей ванну, ужин и спальню. Созвав слуг, он велел подать себе еду и вино.

Потом Айадар Атани собрал офицеров.

— Я ухожу, — сказал он. — Вы должны оберегать мой народ и защищать границы от разбойников и вражеских вторжений. Если потребуется помощь, обратитесь к Мако или в Дерренхолд.

— Как долго вы будете отсутствовать, господин? — спросили его.

— Не знаю.

Айадар Атани навестил родственников жены в Галве.

— Я должен был приехать к вам раньше, — сказал он. — Простите. — Он рассказал Оливии, что Иоанна хотя и находится в заточении, но здорова и невредима. — Я еду за ней. Когда я вернусь, привезу ее с собой. Клянусь вам.

Исшоу, юго-восточная провинция Риоки, — место суровое. Пусть и не такое унылое, как Иппа, но все же здесь не найдешь таких уютных тихих местечек, как в Накэси. На равнинах Исшоу холоднее, чем в Накэси, реки здесь более бурные. Самая большая река называется Эндор. Исток она берет на севере, под горной вершиной, которую в народе называют Миррин-Смотри-в-Оба, и течет на восток, бесконечно далеко, рассекая, будто ножом, просторы Исшоу до самой границы, где встречаются Чайоу, Исшоу и Накэси.