Хроники Земли Простой - Цокто Жигмытов

— Где именно? — отрывисто спросил властитель Эрнст. Отчего-то ему казалось, что говорить именно так — отрывисто, это правильно и весьма уместно в данных обстоятельствах. — Покажите на карте.

Лейтенант Почтового корпуса несмело подошёл к столу, взял механистически услужливо поданную начальником ГенЭрнстштаба указку и задумался над картой.

Властитель Эрнст дал лейтенанту Почтового корпуса подумать три с половиной секунды и отрывисто рявкнул:

— Ну?!

Лейтенант вздрогнул, посмотрел отчего-то в потолок шатра, пожевал губами и неуверенно ткнул указкой сантиметров на двадцать восточнее голубой точки.

— Это точно? Вы уверены? — с грозным нажимом, точь-в-точь, как сержант Медвидь, спросил Светлейший.

Лейтенант несколько уменьшился в размерах. Было видно, что его очень хочется сказать, что он не уверен, однако лейтенант собрался и гигантским усилием воли выдавил из себя:

— Так точно, Ваша Светлость.

От обморока его отделяло всего ничего.

— Та-ак, — пробормотал Светлейший, тщательно изучая двадцать сантиметров карты, отделявших голубую точку от места указанного лейтенантом. Все присутствующие замерли в почтительном ожидании. Голубая точка на карте вздрогнула и неуловимо медленно поползла на запад.

Властитель Эрнст улыбнулся удовлетворённо.

— Не препятствовать, — сказал он отрывисто. — Пусть их прорываются. Кика!

— Да, ваша Светлость!

— Долго ещё?

— Одну секунду! — сказал Эрнст-маг, и действительно через секунду вручил Светлейшему маленький, похожий на карманные часы, предмет со словами: — Готово.

— Кларик! — сказал Светлейший, разглядывая предмет.

Из полутьмы шатра к столу шагнул шеф Тайной коллегии.

— Пускайте своих псов по следу.

Кавалер Кларик кивнул, взял из рук Светлейшего магический компас жестом, исполненным почтения, и вышел из шатра.

Организованной обороны больше не было. Было то, что на военном языке называется "разрозненные очаги сопротивления". Дакаск, словно чёрный потоп, врывался в гибнущий Кобург, и заливал город волной грабежа и разбоя. Тот тут, то там — где находились кобуржцы, у которых хватало отваги на безнадежное сопротивление, вспыхивали скоротечные схватки.

Хромой Сом с апатичным удивлением обнаружил, что надеяться, похоже, больше не на что. Они ещё были живы и шли зачем-то сквозь окутанный дымом пожаров город к Ратушной площади, и даже тащили с собой своих тяжелораненых, но надежды уже не было. Это совершенно не согласовывалось с его верой в Претендента, но… вера верой, а обстоятельства обстоятельствами. Так что Хромой Сом даже не огорчился, когда из проулка на них вдруг стала вытекать тяжёлая пехота Дакаска.

— К бою! — надсадно выкрикнул лейтенант Коши. Люди остановились, положили раненных на землю и сомкнулись вокруг них. В движениях каждого явственно проступил призрак близкой смерти, и даже Бэйб, Бойб и Буйб не выказали привычной бодрой готовности к схватке.

Панцирники Дакаска не суетились. Было что-то равнодушно-наглое в той неторопливости, с которой они строились, изготавливаясь к бою.

И вот, наконец, через пару невыносимо кратких минут они изготовились.

Командир их, поднимая безо всякой на то нужды на дыбы своего коня, выкрикнул слова команды, и дакаскцы пошли, ощетинившись копьями, уверенные в исходе дела. До сшибки оставалось не более тридцати шагов.

Хромой Сом посмотрел на Претендента. Микки Спиллейн был мрачен, но спокоен. Рядом с ним стояла Белинда, в окровавлённой, с чужого плеча кольчужной рубахе и коротким мечом в руках. За спиной Претендента взводила тетиву арбалета Аманда. По правую руку Бухэ Барилдан поплевал на ладони и поудобнее ухватил секиру. Бэйб, Бойб и Буйб замерли в ожидании подле ног Претендента, наклонив свои рогатые головы, и скребя по камню площади передними копытцами.

Было здорово похоже на то, что Приключение, которое бывает раз в жизни всё-таки заканчивалось.

Тень накрыла улицу. Среди панцирников закричали. Между двумя отрядами неловко приземлился дракон, и, не откладывая дела в долгий ящик, пустил на пол-локтя выше голов дакаскцев протяжную струю огня. Пострадал командир, поскольку его конное положение обеспечило ему полновесную встречу с драконьим пламенем. Пехотинцы несколько секунд смотрели, как их вождь катается по земле объятый пламенем. Затем дракон набрал в грудь воздуху — весьма характерное движение, и дакаскцы ринулись прочь. Тут обнаружилось, что дракон не один. С дракона соскочил какой-то человек и побежал к билгейтцам.

— Мать честная! Аристотель! — выдохнул Претендент. За спиной его кто-то судорожно вскрикнул, мимо пробежала Аманда и, давясь то ли криком, то ли плачем, упала в объятия, сошедшего с небес на драконьих плечах, человека. И лишь в этот миг владетель Бленда допетрил, что этот человек есть Эрвин.

Меченосец, отстранившись от Аманды, прильнувшей к груди его, крикнул Претенденту.

— Микки! Садись на Аристотеля!

— Зачем? — удивился Претендент. — Пусть он перенесёт нас куда-нибудь!

Хромой Сом почувствовал, как трепыхнулось в груди сердце.

— Не могу, — сказал Аристотель невнятно. — Здесь очень… жарко. Не могу… сосредоточиться.

Микки подошёл к дракону, и обеими руками обхватил его голову.

— Арист, — сказал он почти нежно. — Миленький, ну пожалуйста.

— Я не могу, — сказал дракон, и его повело в сторону, точно пьяного. — Я бы хотел, но не могу. Мы очень плохо переносим сильную жару. Мы — атипичные холоднокровные.

— Арист, — сказал Микки.

— Садись на спину, — сказал Аристотель. — Я тебя так увезу. Одного.

Микки отшатнулся, словно ему отвесили оплеуху. Посмотрел по сторонам и обнаружил, что все смотрят на него.

Мир натянулся вокруг струной и тоненько зазвенел.

— Нет, — сказал Претендент. — Я не могу. Мне нельзя.

— Ну и ладно, — спокойно сказал Эрвин, обрывая этот непереносимый звон. И тут меченосцу почудилось, как где-то невообразимо далеко, возможно даже в другом мире, седой старец с длинной белой бородой и в круглых очках улыбнулся удовлетворённо и положил белый камушек на правую чашку аптекарских весов.

Меченосец мотнул головой, стряхивая морок.

— Погоди-ка, дорогая, — Эрвин мягко освободился из объятий Аманды и направился к командиру дакаскцев. Тот уже не катался по земле, а лишь стонал глухо. Эрвин посмотрел на Теодора Коши, и тот, без слов поняв, чего хочет меченосец, вынул из сапога кинжал в ножнах и кинул его Эрвину.

Эрвин поймал кинжал, обнажил его, присел на колено, склонился над командиром дакаскцев, помедлил мгновение, и вонзил кинжал в щель между шлемом и панцирем. Дакаскец дёрнулся и затих. Эрвин поднял с земли слегка подкоптившийся меч. Взвесил его в руке, пару раз перекрестил воздух. По-видимому, оставшись удовлетворённым результатом, снял с мертвого дакаскца перевязь с ножнами и одел на себя.