Зацепить 13-го - Хлоя Уолш

что я вчера так повела себя, — прошептала я, заставив себя вернуться к неловкой теме.

— Шаннон. — Джонни подался вперед, упер локти в колени и тяжело вздохнул. — Не за что извиняться.

— Есть за что, — буркнула я. — Я не должна была этого делать. — Я мотнула головой, подавив желание опрометью выскочить из раздевалки и решив вести себя как взрослый человек. Нелегкий трюк, учитывая мой возраст и неуправляемые эмоции в отношении этого парня. — Такое больше не повторится.

— Я не хочу, чтобы ты извинялась, — все тем же угрюмым тоном возразил Джонни.

— Не хочешь? — Я судорожно выдохнула.

— Да, не хочу. — Он медленно покачал головой.

В это мгновение вокруг нас что-то поменялось.

— Пожалуй, мне пора, — прошептала я, торопясь разрядить напряжение.

Я встала, чтобы не наделать глупостей вроде поцелуя.

Стоп, эту глупость я уже сделала. Вчера.

Блин…

— В два часа пойдет мой автобус.

Если я попаду домой раньше шести, мне не придется иметь дело с отцом.

— Значит, на последние уроки ты не пойдешь? — спросил Джонни.

— Нет. Мне нужно домой, чтобы… привести себя в порядок.

— Да, ты права, — пробормотал он. — Конечно. — Он посмотрел на часы. — Сейчас без четверти два. Я тебя довезу.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Джонни меня опередил.

— Я хочу отвезти тебя домой, — заявил он. — Мне надо убедиться, что ты в порядке.

— Зачем?

— Надо — и все. — Джонни встал и закинул на плечо мой рюкзак. — Шаннон, позволь отвезти тебя домой.

Шаннон, не делай этого.

Не ступай снова на эту дорожку.

И не смей питать надежд.

— Ладно, — хрипло ответила я.

51. Теряю контроль над собой

Джонни

Шаннон опять сидела у меня в машине.

Вот как тут не быть бульдозером?

С тем же успехом можно лепить на лоб стикер с эмблемой JCB[44] и включать аварийку. Рядом с этой девчонкой не успеешь оглянуться, как загремишь в аварию.

Я нервничал так, что мое чертово сердце заслужило бы олимпийское золото по боксу, — так сильно колотило мне в грудь.

Проклятая Белла!

Занялась бы собой и не лезла в мою жизнь.

Давно пора отвалить от меня и перестать строить планы.

И угроз в адрес Шаннон я не потерплю.

Я надеялся, что сегодня донес это ясно и однозначно, потому что я не шутил.

Потому что дело касалось девчонки, сидящей рядом.

— Ну что, тебе тепло?

Обогреватель работал на полную мощность, обдавая Шаннон волнами жара. Возможно, не самая умная идея, но я не знал, что делать.

Я ничего не знал о проблемах женского организма.

Я знал только ту часть, которая касалась удовольствия.

Я и так надел на нее свою толстовку и заставил проглотить таблетки, пытаясь хоть как-то помочь.

Мне хотелось, чтобы ей стало лучше.

Я хотел все исправить.

В любом виде, в каком я был ей нужен.

Я только не знал как.

Чего бы она ни попросила, я на все готов.

Это была отрезвляющая мысль.

Боже, с этой девчонкой я открывался навстречу опасностям.

— Я в порядке, — ответила Шаннон, устроившись на пассажирском сиденье.

Она вытащила из-под ворота худи длинные каштановые волосы и распустила по плечам.

— Еще раз спасибо, — застенчиво произнесла она. — Обещаю, что эту обязательно верну.

— Да без проблем. — Стиснув зубы, я заставил себя смотреть на дорогу, а не на то, как ее юбка скрывается под моей толстовкой и как высоко край толстовки задирается на ее голых бедрах, когда она сидит.

— Оставь себе.

— Что?

— Оставь себе. — Я откашлялся и крепче сжал руль, уберегая себя от безрассудств. — И носи на здоровье.

— Почему?

Я чувствовал взгляд ее синих глаз, звучит глупо, но я чувствовал, и от этого по рукам разбегались мурашки.

— Потому что на тебе она прекрасно сидит.

Джонни, вот ты дебил!

— Тебе сейчас лучше? — спросил — и отвлек я ее. — Ибупрофен помог?

Посмотрел на нее и чуть не застонал.

Она была такой красивой, аж больно смотреть, с этими синими глазищами, которые глядели на меня так невинно и так неуверенно.

Быть с ней рядом — уже ненужное искушение.

Проблема была в том, что всякий раз, когда она убегала, я бежал следом, только чтобы оказаться рядом с ней.

— Джонни, со мной все в порядке, — тихо ответила Шаннон. — Ты мне помог… Опять.

Я перевел взгляд на дорогу и теперь устанавливал контроль над своим телом.

— Без проблем, — снова произнес я. Понятия не имею, чтó эта девчонка творила со мной, но внутри меня полыхал адский огонь. — Всегда пожалуйста.

— Мне нравится твоя музыка, — сказала Шаннон, давая мне передохнуть от шальных мыслей. — У тебя хороший вкус.

Она потянулась к музыкальному центру, я взял подключенный к нему айпод и протянул ей:

— Вот. Найди себе что-нибудь по вкусу.

— Ты уверен? — спросила она тихо и неуверенно.

Я кивнул и улыбнулся, чтобы ее подбодрить.

Должно быть, мне это удалось, потому что она прошептала:

— Мне все нравятся, — и начала перелистывать треки. — У тебя потрясающий вкус.

— Спасибо. — Я поерзал на сиденье, ощущая странное покалывание в животе. — Люблю хорошую музыку.

Бессчетные часы одиноких тренировок дали возможность развить вкус.

— Я тоже, — сказала она. — А у тебя эпическая подборка.

Я привык к комплиментам.

Только обычно они касались игры в регби.

На Шаннон эта сторона моей жизни не производила впечатления и не заставляла замирать от восторга.

Меня это радовало и тревожило.

Я не знал, как с этим быть.

Она сбивала меня с толку.

— Я бы не подумала, что ты фанат Beatles, — задумчиво сказала Шаннон, останавливаясь на старой композиции «Here Comes the Sun». — Она тебе нравится?

— Одна из любимых у них, — ответил я, чувствуя, как под ее взглядом у меня взмокли ладони.

— И моя тоже, — тихо сказала она. — Мой прадедушка Мёрфи пел мне ее, когда я была маленькая.

— Да ну? — удивился я.

Шаннон кивнула:

— Всякий раз, как я чего-то испугаюсь или занервничаю, он сажал меня на колени и напевал ее мне прямо в ухо. — Она умиротворенно вздохнула. — Всегда помогало.

Непонятно почему, я мысленно сделал пометку на этой информации и отправил в архив, на будущее.

Шаннон умолкла, очевидно погрузившись в музыку.

Я же буквально впился в руль, отчаянно стараясь смотреть на дорогу, а не на девчонку, которая сидела рядом и гробила мои тщательно разработанные планы.

— А у тебя есть айпод? — спросил я, когда мы подъехали к ее дому.

К ее настоящему дому на сей раз.

Я тянул время, не желая выпускать ее из машины.

Я почувствовал болезненное разочарование, как всякий раз,