Ночь, сон, смерть и звезды - Джойс Кэрол Оутс

Потом ЭКГ, лежала в белом бумазейном халатике, с прилепленными на плоской груди электродами.

Папа, мне так стыдно!

Папа, я хотела, чтобы ты мной гордился!

Она учредит не одну, а две стипендии его имени. Три!

На деньги, которые планировала потратить на себя, эгоистка.

Стипендиальный фонд Джона Эрла Маккларена для средней школы Северного Хэммонда.

Подумала, не возместить ли ущерб, причиненный прошлогодним выпускникам, чьи аттестаты она подделала, и другим школярам-вражинам, которым успела насолить, но решила, что нет, не стоит.

Творить добрые дела должен добрый человек, а у нее это еще впереди.

– Доктор Маккларен, у вас небольшие шумы в сердце. Они у вас были раньше?

Были? Не были? Лорен годами избегала врачей, особенно гинекологов и кардиологов.

Никаких гинекологических осмотров. Никаких цитологических мазков, никакой маммографии. Спасибо, не надо.

То же самое с кардиологом. Лучше не знать.

Может быть… шумы в сердце… да, что-то такое.

Последний раз в этом же кабинете ее, школьницу, осматривал другой кардиолог, уже вышедший на пенсию. Перемещаясь по холмистому кампусу Бингемтона в пронизывающе холодные ветреные дни, она испытывала приступы одышки, учащенное сердцебиение, головокружение. В чем не хотелось никому признаваться, даже родителям.

– Не какие-то серьезные нарушения, а так… легкие шумы. В остальном вы в порядке.

Она в порядке?

Ледяные кончики пальцев. Пустая улыбка. Задергался правый глаз. Навернулись слезы.

Вот уж чего совсем не ожидала. Готовилась к плохим новостям.

– Спасибо, доктор. Так приятно это слышать…

Прощаясь с доктором Йи, она обменялась с ним рукопожатием. Возможно, на кардиолога произвел впечатление тот факт, что Лорен директриса школы. В ее карьере это не первый такой случай. Врач бросил придирчивый взгляд на ее вязаную шапочку… не исключено, что заметил отсутствие ресниц и обкусанные ногти… но лишних вопросов задавать не стал. Вот он, восточный такт.

В машине она первым делом позвонила Фут, чтобы поделиться хорошими новостями. Доктор, кажется, я еще поживу немного!

Снежным зимним вечером возвратившись домой, Лорен обнаружила на подоконнике в своем кабинете выложенные в ряд волоски.

Насчитала двадцать один волосок. Все такие коротенькие. Явно ее, ничьи другие.

О боже. Кто их тут разложил? И что все это значит?

Она пришла к Фут на последний сеанс.

По крайней мере, так ей хотелось думать.

Поблагодарила Фут за все, что та для нее сделала. В ответ смущенная улыбка.

Лорен принесла с собой бутылку вина. Отпраздновать.

Отпраздновать? Фут поглядела на нее скептически.

Лорен пояснила, что ей удалось решить свою жизненную проблему. Что-то вроде запутанной дзенской загадки. Точнее, доктор Фут помогла ее решить.

– Мой отец хотел, чтобы я стала добрым человеком и делала добрые дела. Добрым человеком я вряд ли стану, но делать добрые дела могу. Уже начала.

Учредила школьные стипендии и (возможно) учредит оплачиваемый академический отпуск для учителя школы. Какие прекрасные идеи! Ее коллег впечатлила – и, прямо скажем, удивила – внезапная щедрость директрисы. А главное, все эти пожертвования будут носить имя Джона Эрла Маккларена.

– Папе это понравилось бы. Он не был тщеславным, но и в показную скромность не верил.

Фут согласилась, что это очень щедрые деяния. Если уж совершить ошибку, то по части великодушия.

Лорен зацепило слово «ошибка». Это она к чему?

– Может, я еще сделаю пожертвование в Национальную ассоциацию содействия прогрессу цветного населения. Достойное объединение.

Фут с этим согласилась. Но предупредила, что ей еще рановато составлять завещание.

А кто составляет завещание? Точно не я.

Повисла неловкая пауза. Лорен задумалась: какие ее слова могли подтолкнуть психотерапевта к такому полету мысли? В голову ударил сверкающий фонтан.

– Доктор Маккларен, мне кажется, вы уже почему-то решили, что это наш последний сеанс. Совершенно не обязательно.

Я вылечилась, вот почему!

Еще одна неловкая пауза. На Лорен накатила волна печали.

И Фут, похоже это заметив, осторожно сменила тему:

– А как там остров Бали, доктор Маккларен? Скоро улетаете?

– Н-нет. Не улетаю.

– Изменились планы?

– У меня не было настоящих планов. Так, общие размышления. – Лорен ухмыльнулась. – Фантазии. – Она потерла нос ребром ладони. – Пожалуйста, зовите меня Лорен, доктор Фут. Мне так больше нравится.

– Хорошо… Лорен. Тогда вы можете меня называть Милдред, если желаете.

– Милдред, – повторила Лорен задумчиво, неуверенно.

М. Л. Фут, она же Милдред. Вот с кем она имела дело с самого начала.

– О каких путешествиях вы мечтаете, Лорен?

– Кроме Бали, может, еще Бора-Бора. Индонезия. Возможно, Таиланд.

В глазах стояли слезы.

В эту минуту все ей казалось таким далеким. Пустое тщеславие. Никто не составит ей компанию, даже родная мать. Лорен специально к ней приехала, уговаривала. Была уверена, что Джессалин, увидев ее отчаяние, пойдет ей навстречу, как это обычно бывало с детьми, но нет. С извиняющимся видом улыбнулась и поцеловала со словами: «Прости, Лорен. Я не могу».

– Кажется, вы говорили, что собираетесь лететь одна?

– Я… ничего такого не говорила. Пока никаких планов.

Пауза. Фут едва заметно улыбнулась.

На шее юнгианский амулет в виде маленького рога на черном кожаном шнурке. Вязаный кардиган поверх белой льняной рубашки с длинными рукавами, туго застегнутыми на пуговицы. Черные вельветовые брюки. На пальце с большими костяшками – кольцо из тусклого серебра с опалом, которое она покручивает.

– Я тоже не люблю путешествовать в группе. И никаких круизов.

– Да! Никаких круизов.

– Зато когда одна… грозит одиночество.

– Да, одиночество.

– Знаете, Лорен… – Фут взяла паузу и покрутила колечко. – Наверное, я могла бы составить вам компанию. Ну, может, не на все путешествие.

– П-правда?

– В зависимости от вашего графика. Обычно я беру три недели отпуска под Рождество. Этот тихоокеанский регион всегда меня интриговал.

Какая-то нотка в голосе врача давала Лорен ясно понять: при всем твоем упрямстве, доминировании и начальственности я, Милдред Фут, обладаю всеми этими качествами и еще кое-какими в придачу.

– Три недели для меня вполне достаточно, спасибо, – услышала Лорен собственный девчоночий голос, донесшийся откуда-то из горла.

– Не стоит меня благодарить, Лорен. Я не оказываю вам никакой услуги. – Фут чуть раздвинула губы в улыбке.

Лорен достала из кожаной сумочки вино и поставила на стол. Последняя бутылка от Уайти. Из семейного погреба, в паутине, пахнущая сыростью, песком, каменной кладкой и пылью.

Красное вино, не требующее охлаждения. Ну и штопор на тот случай, если в офисе таковой не найдется.

Справедливость

Неохотно, почти стыдясь сказанного, она призналась, что ей угрожали.

Полной уверенности нет. Доказать ничего не может.

Пока просто предупреждение, мэм.

Все произошло на Олд-Фарм-роуд. Полицейский в автомобиле, как ей показалось, без опознавательных знаков. Поначалу она подумала, что он не при исполнении, но он был в бежевой форме с бейджем и говорил запугивающим тоном, как у них водится.

Он подъехал к ней сзади совсем близко. Она его разглядела в зеркало заднего вида и запаниковала: сейчас ударит в задний бампер и скинет на обочину.

Все случилось так быстро, даже не успела ни о чем подумать. Просто нажала на педаль газа. И вот уже выясняется, что она ехала «с превышением скорости» – тридцать две мили в час при ограничении в двадцать.

В