Голубой Ютон - Квинтус Номен

– Вова, все бросаешь и делаешь станцию Свете, с Ксюшей я договорюсь. Вот чего-чего, а такого не ожидала, что у нас на восьмом году жизни тут, причем когда мы стали уже делаем чуть ли не больше, чем простого железа вся Европа вместе взятая, сталь станет страшным дефицитом. А она уже стала – это я Свете поясняю – потому что… Ангелика, ну где ты раньше-то была? Год бы уже рельсы делали… а без дорог нам сейчас уже никак. Электростанции дровами топить – варварство, в Епифань на лошадях ездить – извращение. А если добавить, что от Орла до Железногоска восемьдесят километров, а от последнего до Старого Оскола через Курск еще двести, и все по суху…

– Лиза, а где нам взять людей, которые все твои хотелки выполнять будут? – тихо спросила до того молча сидевшая в сторонке Лера. – Или подождем, пока благодарный Гордиан после победы в войне нам со скидкой рабов пригонит?

– Пока нам тех рабов хватает, что не очень благодарные купцы с Поволжья нам волокут. Почему, ты думаешь, карантин в Рязани переполнен? Стеклянный стакан из зеленого стекла – один взрослый раб. Из бесцветного – уже муж с женой, дети бесплатно в придачу… Теплякова сейчас для этой торговли каждый день по десятку стаканов уже делает и парней своих изо всех сил гоняет, чтобы к осени еще одну стеклянную печь поставить и по полсотни стаканов в день штамповать. А когда Надя, зараза такая, толкнула степнякам вазу из красного хрусталя…

– Какую красную вазу?

– Да ты наверное помнишь, у Савельевых была… Степняки за нее одну пригнали пятьсот человек. Мама, когда узнала, весь сервант им толкнуть захотела, но это уж как-нибудь в другой раз. А может и перебьются степняки без хрусталя, стаканами обойдутся. Вдобавок, как Маркус в Епифани городок поставил, туда мурома южная массово приходить начала. Жрать-то все хотят… кстати, не забыть бы у Ярославны десяток школьников на год отпросить, в епифаньской школе муромских детишек хоть языку да грамоте подучить, – Лиза на несколько секунд замолчала, что-то записывая в свой ежедневник. – Так вот, у Непрядвы город и верфь теперь как раз мурома и ставит. Так что люди есть и еще будут, а наша задача сделать так, чтобы этим людям жилось хорошо. Хотя бы потому, что лично мы будем из-за этого жить еще лучше…

Глава 3

Если качество жизни измерять в объеме работы, то оно – это качество – повысилось невероятно сильно. А если измерять в привычных людям двадцать первого века удобствах, то… оно, пожалуй, повысилось еще больше. Два долгих года потребовалось, чтобы весьма образованные люди, да еще обеспеченные всеми нужными технологиями (хотя лишь в письменном виде) смогли изготовить тончайшую проволочку. Но когда технология из букв на бумаге превратилась в металл (а так же в сапфир, стекло, керамику и даже дерево), то абсолютно все учительницы «на личном примере» прочувствовали, что Михалыч был совершенно прав, утверждая, что без электричества им не жить. Пока не получалось изготовить простые лампы накаливания, в той же Туле или Дубне народ сидел в темноте или, как и сами «попаданки», приезжавшие в эти города, пользовался керосиновыми лампами. Но когда эти лампочки появились, жизнь сразу «заиграла новыми красками». Казалось бы пустяк, ведь и керосиновая лампа светит достаточно ярко, но выяснилось, что электрическую она заменить не может. Причем вовсе не потому, что свет у нее какой-то другой или керосином от нее воняет, нет. Но вот не может заменить, и все тут! Уровень удобства у нее совершенно иной.

Сначала лампы накаливания появились в квартирах преподавателей «пединститута», затем – в аудиториях этого института, затем в цехах «тракторного завода» и на заводе электромашин. Следом – в комнатах институтского общежития, а после этого потихоньку, не спеша, начали расползаться и по квартирам рабочих, несмотря даже на то, что цену и на лампочки, и даже на арматуру Лиза поставила довольно высокую.

Михалыч, повздыхав и поохав, перебрался вместе с Ларисой в Тулу вслед за всеми рабочими электрозавода: дома-то у него вроде как и дел больше не осталось – а вслед за ним уехала и Кати: ее идея стать инженером-энергетиком пока еще не реализовалась полностью и она была полна решимости вытащить из Михалыча знания по максимуму. Ксюша, со словами «как же давно мечтала вернуться в город и забыть про этот магазин», приступила к перевозке своего «станкостроительного завода», тем более что муж ее вместе с заводом тракторным в Туле уже полгода как обосновался. Да и многим учительницам в новом городе работенка нашлась по профилю: народа в связи с новым строительством в Тулу приехало много, причем народу большей частью семейного, а их-то детей тоже учить надо.

Да и по другим городам народ потихоньку разбрелся: Соня почти все время проводила в Вырке, постоянно модернизируя сахарный завод, Оля-большая теперь жила в Коломне, Надя в Рязани уже с двумя подругами ускоренными темпами создавала там «цивилизованное общество». Не пожелала никуда ехать Алёна, сказав, что пока ее производство совершенно не мобильно, и пятеро «фармацевтов» остались – хотя трое и предупредили, что лишь «пока». Вероника никуда не поехала, так как решила, что вместе с Мариной у нее есть шанс создать что-то вроде мединститута, а в одиночку этим и заниматься смысла нет. Еще осталась Вера Сергеевна, так как «ее химия нужна Алёне», хотя, как предположила Марина, она просто предпочла привычный, хоть и умеренный, но комфорт непредсказуемым переменам. И остались десять учителей, занятых работой в первой на этой земле школе (включая Ирину и Нину). Еще Лера, немного поразмыслив, вернулась из Вырки в Школу окончательно: все же ее знание истории часто помогали Лизе принимать по возможности верные решения в деле контактов с нынешними «иностранными государствами», а курировать школу там и Соня сможет. А Катя с Володей буквально «жили на два дома»: и детей с бабушкой особо не оставишь, и работы – хотя бы в той же Туле – невпроворот. Пока что их выручало то, что мотор получилось вернуть на «Октавию» Михалыча, и теперь машинка чуть ли не ежедневно перевозила эту парочку в Тулу и обратно, хотя и в городе Катя обустроила довольно уютную квартиру. Благо с появлением, хотя и «в следовых количествах», никеля с молибденом Вера Сергеевна сделала установку для гидрокрекинга, которая выдавала в неделю больше шестидесяти литров высокооктанового бензина.

Но все – и