Битва во времени - Юрий Леляков

— А сами? — добавил кто-то из левой части толпы. — На площади — стояли, как все… И раньше — терпели, как все, когда это назревало… А сейчас кто вам виноват?

— Зато мы поняли, от чего уходят горные жрецы, — продолжал Джантар, задыхаясь от обиды. — А мы же — о стольком могли вам рассказать… Нас самих чуть не свели с ума этой ложной мистикой — как особо опасных экстрасенсов… И в какую-то секретную военную программу тоже хотели впутать… И сам интернат был не для «физически развитых» — таких, чтобы грузить трупы…

— А я бы сейчас ничего не рассказывал, — неожиданно жёстко заявил Лартаяу. — Мы, что, явились сюда как обвиняемые? В ту ночь, когда всё произошло — так и мы для чего-то пригодились, а теперь что же: они — суд, а мы — подсудимые?

— И правда, что это мы… — согласился уже кто-то из стоявших справа. — Когда даже тот временный император успел издать указ, чтобы никто никому не мстил, и не искали виноватых…

— И этот, что покончил с собой перед телекамерой — сознался, как всё было, — добавил ещё кто-то. — Хотя вы не видели этого репортажа….

— Не видели — так слышали по трансляции в автобусе. А Джантар — и видел немного… Однако ненадолго же вас хватило… — начал Лартаяу.

— Лартаяу, не надо, — отчаянно попыталась Фиар остановить уже его, пока он не сказа лишнего.

— Не надо, — внезапно согласился Лартаяу. — Всё равно после такого… уже ничего не будет как раньше! То есть, я имею в виду — так, как могло быть… Но нас уже заставили ощутить себя предателями — которых встречают народным гневом… И за что? За то, что трудно и страшно было всем — но именно мы не выложились сверх всякой меры?

И тут, во вдруг наступившей глухой тишине, Джантар почувствовал: будто какая-то трещина, расширяясь и углубляясь, поползла уже через эту новую реальность — дробя и раскалывая что-то, начавшееся было складываться заново в судьбах собравшихся здесь людей… И понял: если тут же не противопоставить этому что-то, не сомкнуть новой мыслью или действием края этого разрыва — уже в следующую минуту он приведёт к непоправимому. Теперь, когда, казалось бы, всё самое страшное — позади…

— И как — удовлетворены вы этим? — обратился Весиоро Тиялу к стоявшей в стороне (и уже явно меньшей, чем прежде) группе. — Этого хотели? Ну, что они вам задолжали, или чего не сделали за вас?

— Но горные жрецы — это же легенда… — наконец подал голос кто-то оттуда. — А тут всё — на самом деле… Трупы, солдаты, передача о конце мира… А они нам что рассказывают? Что видели горного жреца?.. И мы должны верить? После того, как целых три дня убирали город от трупов?

— И после того, как они тебе, дураку, всё объяснили, — донёсся ответ слева. — А так и ты вместе со всеми ждал бы конца мира… И сам слишком верил в кое-какие легенды…

— … И откуда вы лучше других знаете: что — легенда, а что — правда? — добавил откуда-то сзади знакомый голос, заставив вздрогнуть не только Джантара: мгновенно замерли в напряжении Фиар, Итагаро, Талир… — И откуда у вас право утверждать, будто они прикрываются легендой, оправдывая себя? Вдруг они действительно не могут выдать какую-то тайну?

— Но… кто это?.. Кто?.. — раздались возбуждённые голоса в толпе. — Кто это сказал?.. Где он?..

— А вы, пользуясь этим, обвиняете их, — продолжал непонятно каким образом появившийся здесь (но по-прежнему словно невидимый) Джонор Хиеф. — И даже не в какой-то ошибке — а именно в трусости, предательстве. Хотя они пытались, как умели, поднять вас на борьбу со злом. Но вам этого мало — надо ещё умереть за вас… А ваше дело — прятаться за чужие спины. И только когда всё уже позади — обвинять других…

«Верно, — понял Джантар. — И Мерционов так говорил… Участь молодых — красиво умирать за взрослых…»

— Камера! — вдруг завопил кто-то из стоявших справа, бросаясь вперёд. — Смотрите, у неё камера! Они нас снимали!..

— А вот это не смей… — прежде, чем Джантар успел среагировать, кто-то подставил ногу — и кричавший растянулся на асфальте шоссе. — Тем более, и телекамера с платформы снимает встречу… Что, не ожидали — какими останетесь для истории в этих записях?

— И это идёт в эфир по всему городу, — подтвердил ещё кто-то. — В соседних домах хорошо видно на экране. Не удалось вам нагадить и спрятаться за чужие спины…

— Я его узнал… — вдруг прошептал Лартаяу — и, выйдя вперёд, склонился над упавшим. — Нигде тут не валяются девять одинаковых фальшивых орденов? И все — второй степени?

— Смотрите, точно… — кто-то удивлённо поднял с асфальта поблёскивающий в лучах фонаря предмет. — Вот они, целым блоком. Но так же не бывает на самом деле, чтобы девять одинаковых… Так это, что — какой-то сумасшедший?

— А вы под его руководством собрались чуть ли не судить нас? — не смогла сдержать возмущения Фиар. — Или что вы собирались делать?

— И надо же так опозорить себя, — с презрением добавил Весиоро Тиялу. — Когда всё уже закончилось…

— Нет, но это-то кто был?.. — после недолгого замешательства вновь раздалось в толпе, когда разоблачённого «орденоносца» уже тащили в сторону. — Кто говорил всё это?.. Слышно совсем рядом — а не видно… И голос такой необычный…

«Так… все только слышали его? — понял Джантар. — Слышали — но не видели? И — вот что он тогда ещё корректировал в Тисаюме…»

— Слушаете — чудо… — едва ли не исступлённо прошептал кто-то. — Действительно — чудо…

И вновь тишина оцепенения повисла над запруженным толпой отрезком шоссе у платформы. Тишина, словно ожидающая ответов, объяснений — которых большинство присутствующих дать не могли, а те, кто могли — не решались… Но Джантар понимал: надо срочно что-то сказать, дать хотя бы видимость объяснения — чтобы разрядить ситуацию…

— Да, чудеса иногда бывают… — наконец произнёс кто-то. — Но вы… Что же вы задумали — если им пришлось вмешаться? А они не зря — обычно где-то далеко в горах, в тайне от всех…

«Вектор вины…» — словно произнёс ещё чей-то голос в сознании Джантара. Негромко, почти шёпотом (если так можно сказать о мысленном, телепатическом голосе) — и даже непонятно, чей: Джонора Хиефа? Талира? Или — просто собственная подсознательная мысль? Но Джантар понял: да, именно это сейчас решит всё! Только сформулировать немного иначе…

— В такие времена — бывают и чудеса, — вновь удивительно чётко и твёрдо зазвучал его голос в наступившей тишине. — По крайней мере — происходит много непонятного, что потом не удаётся объяснить. Тем более — не всегда есть и какое-то единственно правильное решение, не всегда понятно, как действовать, чтобы это привело к наибольшему благу при наименьших жертвах… И — не всегда понятно: в чём конкретно была чья вина, сколь она велика, можно ли было её избежать… А ещё мне вспомнились слова из разговора, бывшего у нас там — которые очень подходят и сюда: вот вы потом, когда всё прошло, возмущаетесь — почему никто не погиб, спасая вас? А что ж сами не погибли, спасая другого? Разве ему меньше хотелось жить — или его жизнь менее ценна, чем ваша?..

— Только не говори, чьи это слова, — услышал он за спиной шёпот Талира. — Не упоминай Мерционова…

— А от себя, — продолжал Джантар, — могу добавить: как там, где решаются судьбы множества людей, очень по-разному сплетаясь и сталкиваясь — может быть во всём виноват кто-то один? Кто в пределах своих человеческих сил и опыта даже не мог лично знать их всех — не говоря о том, чтобы суметь решить всё ко благу каждого? Ведь и во главе больших человеческих множеств — сами такие же люди! А вы уже готовы по-сверхчеловечески спросить с кого-то… Когда главное — понять, что произошло, и как строить жизнь дальше, чтобы это не повторилось… А не разбираться, кто и по чьему мнению ещё недостаточно пострадал…

— И то правда, — после короткой паузы согласился незнакомый женский голос. — Тем более, сами работали на этих военных заводах — так чего хотите? Нагромождали запасы ядов, и даже не думали — зачем, а теперь ищете виноватых среди детей?

— Зарабатывали деньги на чём угодно, — добавил ещё мужской голос, — так вот вам и ваш заработок. И не на кого жаловаться — только на себя… А их как встретили… Какой позор…

И снова все умолкли — но молчание было уже не таким, как прежде. Уже не висело над толпой что-то страшное, тяжёлое, готовое взорваться. По крайней мере — что-то разрядилось…

— Но вы хоть не держите обиду на всех, — сказал кто-то. — Мы же не знали, как они собираются вас встречать… И вот такие остались в живых…

— Те, кто совсем того не стоят, — добавил старческий голос, снова заставив Джантара вздрогнуть. — А что вы думаете — и в войну таких хватало. Как на кого-то донести, обвинить, так они — первые, а взять дело на себя — так нет. Но вы не обращайте на них внимания…