Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур

В двух-трех милях от них, так чтобы пыль не выдала их присутствие разведчикам врага, Башир аль-Синд поведет арьергард — еще тысячу бойцов. Сигналом к нападению на колонну послужит красная китайская ракета. По этому сигналу Башир двинется вперед и окружит нападающих; Дориан и его люди будут сдерживать разбойников до подхода Башира.

— План достаточно прост, — решил Дориан, после того как вместе с Баширом в десятый раз обсудил его. — Мы многого не можем предвидеть, но такова война, и каждую неожиданность мы будем встречать, когда она возникнет. Возможно, физи вообще не придут.

«Физи» на суахили значит «гиена» — так они называли между собой разбойников.

— Они придут, аль-Салил, — предсказывал Башир. — Они попробовали кровь Омана и пристрастились к ней.

— Молю Аллаха, чтобы ты оказался прав, — сказал Дориан и пошел в свой шатер, где мальчик-раб Ясси приготовил для него ужин.

— Что-то в нем меня беспокоит, — сказал Аболи, разглядывая в подзорную трубу далекий караван.

— Поделись, — попросил Том с едва скрытым сарказмом.

Аболи пожал плечами.

— У этих людей тонкая кость, они деликатного сложения. И походка у них необычно грациозная, они поднимают ноги высоко, как кошка. Никогда не видел таких караванов рабов.

В трех милях от того места, где они лежали, караван рабов спускался с холмов, извиваясь, как огромная змея.

— Они идут из района озер всего несколько недель, — объяснил Том — скорее себе, чем Аболи. — Поэтому они свежи и сильны.

Он не хотел принимать во внимание никаких свидетельств против нападения.

Это был первый в сухом сезоне караван, который им удалось перехватить, и Том опасался, что такой источник богатства и благосостояния может иссякнуть. И не собирался упускать добычу.

— Да, мужчины молоды и сильны, но посмотри на женщин.

Том взял у Аболи подзорную трубу и принялся разглядывать женщин. У него возникло какое-то неприятное чувство. Женщины цветом кожи, возрастом и сложением слишком отличались от мужчин.

— Они из другого племени, — сказал Том с уверенностью, которой не чувствовал.

— И детей нет, — заметил Аболи. — Где дети?

— Бог тебя любит, Аболи! — раздраженно сказал Том. — Иногда ты и свежесрезанную розу заставишь пахнуть, как свежее дерьмо.

Они какое-то время молчали. Том наставил подзорную трубу на голову каравана.

Передовой араб ехал на богато украшенной лошади. С первого же взгляда Том понял, что это отличный наездник, вероятно, молодой. На спине у него висел длинный джезейл, через плечо щит.

Справа от него ехал копьеносец, готовый передать ему оружие, с другой стороны — мальчик. «Домашний раб или любовник», — подумал Том. На арабе был синий тюрбан царского дома Омана, лицо обернуто концом кефии, так что виднелись только глаза.

— Хотелось бы проверить его сталь. — Том заставлял себя подавить дурные предчувствия. — Клянусь Господом, он как будто бы может постоять за себя.

— Бивни маленькие и, судя по тому как их несут, легкие, — негромко сказал Аболи.

Том напустился на него:

— Я проехал сотни миль, чтобы раздобыть слоновую кость, и я получу ее. И не собираюсь убегать домой из-за того, что ты видел плохой сон.

«Я никогда не рассказывал ему о своих снах», — напомнил себе Аболи, а вслух сказал:

— Я участвовал во всех твоих диких безрассудных затеях, Клиб. Возможно, это каприз старика, но я намерен умереть рядом с тобой. Так что, если ты настаиваешь, давай спустимся и возьмем эту легкую добычу.

Том захлопнул подзорную трубу и улыбнулся.

— Вначале пройдем по их следу, потом обгоним колонну и подберем подходящее для наших целей место.

Они спустились к подножию холма, где Фунди держал их лошадей.

Батула подъехал к голове длинной извилистой колонны, двигавшейся по редкому лесу, и приветствовал аль-Салила.

— Физи взяли наш след, — доложил он.

Дориан повернул лошадь и выехал из колонны. Лошадь подняла голову.

— Когда?

— После того как мы вчера вечером разбили лагерь. С юга появились два всадника в сопровождении двух пеших.

— Что о них можно сказать?

— Они спешились и стали изучать наш след. У обоих всадников есть обувь. Хотя с ними дикари, я думаю, это франки. Они походили взад и вперед, потом снова сели верхом и двинулись за нами. С холма они разглядывали наш лагерь, потом снова уехали на юг.

— Они узнали, что Башир аль-Синд идет за нами?

— Нет, господин, мне кажется, они об этом не подозревают.

— Именем Аллаха, началось, — довольно сказал Дориан. — Дай знак Баширу аль-Синду, пусть знает, что физи рядом, и подойдет поближе.

Три совершенно невинные груды камней, помещенные в определенном порядке на дороге за ними, ничего не будут значить ни для кого, кроме аль-Синда. Батула проехал в хвост колонны. Вернувшись, он сказал Дориану:

— Твой приказ исполнен, господин.

— Теперь возьми с собой трех человек, поезжай вперед и найди место, где физи скорее всего на нас нападут, — приказал Дориан. — Поезжай открыто и не предпринимай никаких подозрительных шагов.

Был уже полдень, когда патруль вернулся.

Батула спокойно подъехал к Дориану.

— Господин, впереди есть место, подходящее для замысла наших врагов.

Дориан ждал продолжения. Батула заговорил:

— Голова колонны достигнет этого места через час. Дорога спускается в ущелье и тянется узкой тропой между двумя каменистыми склонами. С обеих сторон могут лежать в укрытиях лучники. С середины ущелья начинается еще более крутой спуск. Здесь тропа, как лестница, идет каменными уступами. В этом месте они могут разбить нашу колонну на две части.

— Да, — кивнул Дориан, — я помню это место по нашему походу с побережья. Внизу в долине река с омутом, у которого мы четыре дня отдыхали.

— Это то самое место, — подтвердил Батула.

— Именно здесь они и нападут, — уверенно сказал Дориан. — Потому что за рекой на много дней пути равнина, непригодная для их целей.

Природная лестница из красного, поросшего мхом камня, вся в расселинах, спускалась на сто футов. Она была расколота длинными вертикальными трещинами, и над узкой тропой нависали каменные уступы. Том сидел на одном таком уступе, свесив ноги, и смотрел вниз, на узкий проход. Он обнаружил это место два года назад, после первого успешного нападения на караван, и запомнил его.

Пройти здесь в ряд могут не больше пяти лошадей, подумал он, и дорога слишком неровная, чтобы ехать верхом. Им придется спешиться и вести лошадей в поводу. Это хорошо, потому что лози доказали свою ненадежность при нападении кавалерии.

Однако в стрельбе из укрытий они великолепны и очень опасны. На сотни миль по всей невольничьей дороге нет другого места, которое так подходило бы для засады и нападения того сорта, при котором его люди чувствуют себя лучше всего.

Десять человек под руководством Люка Джервиса осторожно шли по неровной поверхности за тем местом, где сидел Том.

Каждый нес на спине пятидесятифунтовый бочонок с черным порохом.

Том встал и показал им трещину в каменной стене у входа в ущелье. Они сложили возле нее бочонки и легли отдыхать.

Аболи быстро соорудил из доски и веревки боцманское кресло. Три человека постепенно стравили веревку, и Аболи опустился в трещину.

Когда он достиг дна, к нему спустили бочонки с порохом. Том знал, что Аболи справится с этой работой лучше любого другого, поэтому оставил его и по краю обрыва отправился на очередной обход своих позиций, желая убедиться, что путь к отступлению в случае неудачи открыт. Сара с лошадьми будет ждать в заросшей кустами расщелине вдали от места схватки, но достаточно близко, чтобы обеспечить отход в случае провала.

Вернувшись ко входу в ущелье, Том обнаружил, что Аболи закончил размещать взрывчатку и его подняли обратно.

— Я проложил три отдельных запальных шнура, — сказал Аболи Тому и показал на три длинные извилистые змеи, уходящие в ущелье, — на случай если один откажет.