Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Уже скоро ему не придётся беспокоиться о ней и прочих Восставших. Об этом позаботятся древние заклятия, наложенные Нагашем на Глаз Кхемри.

Глава восьмая

Адольфус закончил вычерчивать на полу пентаграмму. Возле углов он начертал символы всех четырёх великих Сил Хаоса. Сам он стоял в треугольнике в центре пентаграммы. Перед ним лежала связанная нагая и испуганная девушка. Меж её грудей блестел Глаз Кхемри. Адольфус видел панику и замешательство в её глазах. Ещё вчера она легла спать в доме родителей неподалёку от замка. А сегодня, похищенная слугами Кригера, проснулась в глубоком подземелье замка.

В его руках сверкнул острый чародейский нож. Было заметно, что девушка хочет закричать.

Как было предписано ритуалом, Адольфус взывал к Тёмным богам, нараспев повторяя их имена. Девушка начала метаться, её ужас преодолел даже мощные подчиняющие чары, наложенные Кригером. Возможно, ему следовало просто её связать. Возможно, он несколько переоценил свои способности. Адольфус отбросил эти мысли. Сейчас любая потеря концентрации может оказаться гибельной.

Вокруг него поднималась тёмная магическая энергия. Его магическому зрению она казалась красноватой — цвета крови — и её капли просачивались сквозь камни стен подземелья и стекали к границам пентаграммы. Глазам смертной девушки было не дано этого видеть, но она, кажется, почувствовала, что происходит, и завизжала.

Дыхание Адольфуса было глубоким. Чёрная магия обладала собственным уникальным запахом, как кровь, но ещё богаче. От неё покалывало кожу и гудело в голове. Он почувствовал, как внутри него зашевелился зверь. Что происходит? Он не ощущал такого с Праага. Почему же ярость поднимается в нём именно сейчас?

Невероятным усилием воли он поборол жажду крови. Сейчас он не мог позволить себе потерять контроль. Девушка начала подниматься. Если она сотрёт границу пентаграммы, внутрь бесконтрольно хлынет чёрная магия. Что хуже, войти смогут и какие — нибудь привлечённые ею демонические сущности. Адольфус не был уверен, что даже в его силах одержать победу над подобными существами, по крайней мере, пока Глаз не будет настроен.

Продолжая напевать, он перешагнул через девушку и схватил её за горло. Не обращая внимания на слабые удары её рук и ног, он с лёгкостью поднял девушку вверх одной рукой. Он поднимал девушку, пока их глаза не оказались на одном уровне, а затем пригвоздил её взглядом, словно ударом молота. Зрачки девушки расширились, рот расслабился и издал слабый стон, а тело обвисло в его захвате. Он снова легко опустил её на осквернённый алтарь.

По потоку чёрной магии пошла зыбь, принимающая очертания злобных существ. Ритуал начал привлекать демонические сущности: огромные собаки с большими кожаными гребнями на шеях дрались с когтистыми человекоподобными; чудовищно толстые, покрытые гнойниками создания боролись на полу со странными дисками, края которых были усажены глазами. Они сражались за небольшие доли энергии, которую Кригер черпал из тёмных глубин под замком. Этого было достаточно, чтобы они смогли обрести форму. Теперь даже глаза смертной девушки были способны различать их в колеблющихся в темноте тенях. В груди Адольфуса выл зверь, отчаянно стремясь в битву, хотя та могла, вероятнее всего, окончиться его гибелью.

Ему нужно ускорить процесс. Если он не использует накопленную энергию до того, как существа полностью материализуются, может произойти нечто ужасное. Тёмная магическая энергия хлынула внутрь через точечный разрыв, который он оставил на северном луче пентаграммы, указывающем на Пустоши Хаоса. Кригер продолжал распевать слова ритуала, теперь уже на древнем языке Неехары. Его мысли неуклонно приходили в нужное для завершения заклинания состояние. Поток слов не прекратился, даже когда злобные сущности окружили края пентаграммы, привлечённые к ней находившимися внутри душами.

Адольфус подавил приступ паники. Он не лучший из волшебников. Существовали чародеи, способные достичь ожидаемых им результатов без ритуалов и дополнительной энергии, которую ему потребовалось почерпнуть у древнего зла, находящегося под замком. Возможно, он совершил ошибку, попытавшись совершить нечто, лежащее за пределами его возможностей. Возможно, это конец.

Нет! Он не позволит этому произойти. Кригер взял волю в кулак и продолжил произносить давно заученные фразы. Изящными ритуальными движениями он водил ножом, поочерёдно указывая им в направлении каждой из вершин звезды, а затем высоко занёс нож над девушкой и вонзил его в её сердце.

Та издала единственный отчаянный вопль, пока душа покидала её тело, а кровь заливала алтарь. В этот самый момент Адольфус ощутил тёмную жажду внутри. Зверь хотел полакомиться той кровью. Кригер подавил позыв и позволил крови течь, пока та полностью не покрыла алтарь и не начала тонкой струйкой стекать на пол. Коснувшись потока чёрной магии, кровь начала шипеть и пузыриться, разбрызгиваясь каплями от каменных плит пола. Внутренность пентаграммы заполнил густой красный туман. Адольфусу показалось, что из — за ограничивающих магических стен доносится тонкий вой и вопли демонов. Он продолжал распевать и жестикулировать, направляя закручивающийся туман, пока тот одновременно не коснулся его тела и Глаза Кхемри.

В этот момент между Кригером и амулетом образовалась связь. Он ощутил содержащуюся в талисмане энергию и древние заклинания. У Адольфуса возникло чувство, что его засасывает внутрь, и он сопротивлялся, словно пловец, борющийся с течением стремительной реки.

Затем всё внезапно свершилось. Амулет подчинился ему. Он приступил к обряду отклонения, и призванная им энергия начала утекать. Демонические существа сопротивлялись процессу, но не были способны его остановить. Когда потоки чёрной магии иссякли, демоны оказались в роли вытащенной из воды рыбы, бьющейся на дне высушенного солнцем озера. Один за другим они исчезли, возвращаясь в ту преисподнюю вне пространства и времени, из которой они появились, оставив Адольфуса наедине с его наградой. Талисман пульсировал в его руке, пока Кригер настраивал его на собственные магические силы.

Занимаясь этим, он обнаружил переливающиеся в темноте силовые линии, настолько тонкие, что были едва различимы. Они выходили из пентаграммы через оставленный разрыв и терялись вдали. Они не имели отношения к содержащейся в амулете энергии. Эти линии были более свежими, и несли на себе отпечаток другого волшебника. Что ж, не важно. Адольфус взмахнул чародейским ножом и обрубил нити. Через мгновение они рассеялись.