"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин

За окном было серое утро. Опять сплошные тучи.

Диана уже ждала меня в столовой.

– Доброе утро, – улыбнулась она.

Как она улыбалась всегда, встречая меня… и все-таки в это утро ее улыбка показалась мне иной. Вместо напускной легкости и театральной лести, что лишь подчеркивали издевку, теперь ее улыбка была не такой яркой, но и не такой театральной. Теплее. И задумчивая какая-то…

Или опять играет?

Я принес ей два оставшихся салата. Себе взял остатки нарезок, уже порядком заветрившихся.

Но Диана больше смотрела на меня, чем на салаты. И опять этот ее взгляд был мне незнаком. Оценивающий какой-то. Чуть прищуривая правый глаз, словно прицеливалась.

– Перестаньте, Диана. Я чувствую себя яблоком на рыночном лотке.

Она вдруг расхохоталась, закинув голову. Открыто, громко. И, что мне не понравилось больше всего, от души. Ей в самом деле было весело.

– Я сказал что-то смешное?

– Вы сказали это очень к месту… мой господин. – И в ее глаза вернулась привычная вежливая издевка.

– Не понимаю.

Она перестала улыбаться:

– Вы делаете успехи, Влад. Вчера… – Она покачала головой. – Я должна признаться, вам удалось меня поразить. Вы учитесь удивительно хорошо и достигаете этого поразительно быстро.

– Заяц попался талантливый, – пробормотал я.

Или учительница опять хитрит? Чего она мне зубы заговаривает?

– Да, такого не грех и оставить… Влад, а сколько вам было, когда…

– Давайте заниматься, Диана.

Я сел на крайний стул. Теперь нас ничто не разделяло. Мы могли бы коснуться друг друга, вытянув руки.

В улыбке Дианы появился холодок.

– Не рано?

– Нет.

– Вы словно спешите куда-то, Влад… Готовитесь к чему-то… К чему?

– Давайте заниматься.

Когда стрелка часов сделала четверть круга, я остановил ее. Хватит для утра. Мне еще понадобится свежая голова.

Накинув плащ, я спустился к «козленку». Завел мотор, но не сразу тронулся. Посидел, пытаясь разложить по полочкам… что? Не знаю, но было что-то, какая-то заноза.

Я должен был бы испытывать уверенность в своих силах – держал Диану с такого близкого расстояния! Один. И не секунду, не минуту – четверть часа, полчаса, час. Сколько захочу. Месяц назад я не мог продержаться на таком расстоянии против ручной дьяволицы Старика, которая и финтов-то почти не делала, да и по силе ее удары не шли ни в какое сравнение… Диана куда сильнее, проворнее и хитрее. А я держал ее. Один. Так близко.

Но вместо уверенности в том, что теперь, если придется, я смогу противостоять и той чертовой суке – пусть не с такого близкого расстояния, пусть не так долго, но как-то смогу сопротивляться, – вместо уверенности я чувствовал неясное раздражение. Что-то было не так. Я не мог понять, что именно, но что-то было, я это чувствовал. А своим предчувствиям я привык доверять.

Только вот что?

Почему-то казалось, что дело даже не в том, как сильна та чертова сука, а в Диане. Почему-то в ней все дело…

Или так преломляется мой страх перед поселком?

Отчаяние. Потому что я не знаю, что же мне делать. Совершенно не представляю.

Если бы та чертова сука была одна, может быть, я бы и рискнул к ней подобраться… Но вокруг нее слуги. Море слуг. И каких! Они Гоша перехитрили. Куда уж мне-то с ними тягаться.

Нет, эту суку мне не достать. Но и оставить ей Старика я не могу.

Я тронул машину, и тут же заныла рука. Брызнули раскаленные иголочки, затанцевали в руке, жаля изнутри. От подушечки большого пальца – и в глубину ладони, отдавая до запястья, почти до локтя.

Я остановился. Сжал большой палец в левой ладони. Помял руку, попытался согреть это место. Кажется, это помогает. Должно помочь и на этот раз…

Минуту я выжидал, надеясь, что боль утихнет, но она только набирала силу. Тогда я включил обогреватель – тепло помогает, это я уже понял, – и, стиснув зубы, сжал руль и стал разворачиваться.

Приступ пошел на спад минут через тридцать. Я перестал шипеть от боли. А еще через час боль совсем отпустила. Когда я подъезжал к паучьему поселку, в руке осталась лишь слабость и странная пустота, будто вместе с болью из руки ушло еще что-то.

У самого поселка делать мне было нечего, только лишний риск. А вот сделать круг по окрестностям…

Я надеялся, что карты врут, но карты не врали. Вокруг поселка были лишь поля, ручей, холм, с полосой леса по горбу.

Ближайшее жилье – почти в полутора верстах. Край не то большого поселка, не то маленького городка. С дальнего края, где проходило шоссе, были обычные сельские дома, но с этой стороны шли трехэтажки, несколько девятиэтажек, а на самом краю даже зеленовато-белая башня в семнадцать этажей.

Я приткнул «козленка» возле башни и вылез из машины, из уютного тепла – в холод, мелкую морось и налетающий порывами ветер.

В такой семнадцатиэтажке людей живет порядочно. Да только что толку? Слишком далеко от поселка. Между этой башней и паучьим поселком широкий луг, взбирающийся на холм, полоса леса – и снова голый склон, шагов двести до стен поселка. Итого верста с лишним безлюдья. Да еще совершенно открытая по краям.

Я поежился. Плотнее запахнул плащ. Было холодно, и снова заныла рука.

Я бы предпочел, чтобы людей вокруг поселка было больше. Больше и ближе. Если будет погоня… От пурпурных ребят можно спрятаться и в лесу на холме, но вот от чертовой суки лес не спасет. Если что-то и спасет так это скопление людей. К своим слугам она, может быть, и привыкла, но вот другие люди должны ей мешать. Отвлекать. А главное – среди них она может потерять меня… меня и Старика, надеюсь. Наши сознания затеряются среди прочих незнакомых, как тонет пара голосов в гуле толпы.

Среди людей мы могли бы затеряться, если придется уходить с погоней…

Если мы вообще сможем выбраться оттуда. Если я смогу выбраться оттуда. Хотя бы один. Если я смогу хотя бы войти туда… Я прошелся вокруг башни. Ощущение было странное. Будто место себе для могилы выбираю.

Мутное небо, бледные панельные девятиэтажки по одну сторону, по другую – поле жидкой грязи…

Я поднял воротник плаща. Хотелось уйти отсюда и больше никогда не возвращаться.

Как здесь вообще могут жить люди? Глядя из этого окна, должно казаться, что в жизни нет смысла. Есть только это мутное небо, полоса жирной грязи, взбирающаяся к холму, – и черные скелеты деревьев на вершине. Громоздятся линия за линией, превращаясь в черную стену.

Но где-то за этими тучами ползло невидимое солнце, отмеряя неумолимое время. И Старику и мне.

Ветер забирался под плащ, пробирая холодом. Рука ныла все сильнее. Иголочки жалили все злее. Растирая ладонь и запястье, пытаясь смягчить колючую боль, я вернулся к машине. Переложил бинокль из бардачка в рюкзачок, закинул рюкзак на плечо и вошел в башню.

Подъезд, лифт, последний этаж. Лестница на чердак перекрыта решеткой, но кое-чему Гош меня научил. Через минуту я разобрался с простеньким замком. Через чердак вылез на крышу.

Здесь ветер был сильнее. Бил в лицо так, что дыхание перехватывало. Но и вид лучше. За вершинами деревьев поселок лежал как на ладони. Огороженный сплошной трехметровой стеной. Всего два выезда.

В ближние ворота я особо не всматривался. Их я уже видел и куда ближе. Как раз из этого леса на холме, откуда Катька показывала мне поселок. С тех пор ничего не изменилось. Знакомый нарыв проходной в стене слева от ворот, бледное пятнышко лица за стеклом.

Вторые ворота я видел как бы изнутри, но сверху и сильно сбоку. Сначала не мог понять, почему они кажутся не серыми, а красноватыми. Потом сообразил. Изнутри ворота заложены кирпичом. Значит, этот вариант отпадает.

И маленькие черные головки над забором, через каждые шагов сорок. Видеокамеры. И если размышлять трезво, то через забор тоже не залезть незаметно. Ни днем, ни ночью…

Туда вообще не залезть незаметно. Никак. Так что полторы версты до жилья меня могут не тревожить. Убежать я не успею. Я даже из-за забора не успею выбраться, если сунусь туда.