Участник поисков - Борис Иванов

— Это... Это похоже на действие наркотика... — заметил Ким.

— А в жизни многое похоже на действие наркотика... — пожала плечами Каманера. — Например, сама жизнь. От нее трудно отвыкнуть. — Она снова ежась глотнула крепко настоянного на травах кипятку. — Я стала снова с Каррогом дружить. И он мне много рассказал про то, как это все вышло... Со мной. Много рассказал, но — не все... Например, после разговоров с ним я впервые стала догадываться о том, почему не помню отца...

— Так что было с тобой?.. С вами? — снова торопливо спросил Орри.

— Что было?..

Элен протянула Клавдию кружку — еще за одной дозой терпкого настоя. Поблагодарила кивком.

— Дело в том, что мать... Она суеверная была до предела. И ей плохое нагадали. Про детей. Для того у нее основания были. Она ведь нездешняя. Она вместе с беженцами с Аваллона сюда перебралась. Слыхали про тот Мир?

— Там применяли психотропное оружие... — припомнил Клавдий.

— Вот именно... Генетико-психотропное. Специальные вирусные препараты. Они не на сам мозг действуют, а на гены, от которых зависит развитие мозга. На следующие поколения. И мать ужасно боялась того, что будет с ее ребенком. И того, что этот ребенок может натворить...

— Вы родились здесь — в Колонии? — спросил Ким. — Или...

— Уже здесь... Но отец остался там — на Аваллоне. Ему не удалось уйти оттуда. Миры Федерации из беженцев принимали тогда только стариков, женщин и детей. Да и тех селили вне больших городов — боялись.

— И было чего бояться... — мрачно буркнул Мохо. — Они порой такое вытворяют — дети и внуки беженцев оттуда...

— Мать тогда узнала, что бывают — очень редко — такие дети... Заколдованные. От которых колдуны могут отвести беду. А тут еще и поселилась как раз в таких местах... Рядом с Рощами. А в Рощах — колдуны... А у колдунов Каррог — первый человек. По крайней мере — один из...

— Даже когда я был вот таким, — Клавдий показал, каким он был, — Каррог уже был стариком. И о нем всякие легенды ходили... Но в основном в том смысле, что лучше с ним не связываться... Один только Скрипач с ним на равных держался. Ну... — он покосился на Алекса. — Ну почти на равных...

— Он ее честно предупредил. — Каманера дернула плечами. Зябко поежилась. — Каррог честно сказал, что все может обернуться страшно. Что все заколдованные идут на риск. Но мать... она все-таки выбрала колдовство... Он потом очень жалел, что согласился на это... Говорил, что не простит себе никогда... Того, что случилось со мной... Потом я перестала приходить к нему. Поняла, что так будет лучше. Для всех... В общем так... Я от этих хороших и добрых родственников сбежала. Обокрала их — и сбежала... Ничего... Они богатые. И могли позволить себе быть добрыми. Они даже в полицию заявили только о том, что я ушла из дому, а про все остальное... Сказали, что из дому ничего не пропало. Я им потом верну. Обязательно... Когда у меня будет много денег. Своих... Им или их детям...

Она смолкла, поняв, что говорит что-то детское.

— Ты с цыганами ушла? — догадался Орри.

— Угу... Я потом с ними по всей Колонии шаталась. И Независимые Территории тоже обошла. И цыгане тоже поняли — очень быстро... Но они меня не прогоняли... Они вроде меня даже побаиваться стали. А потом когда я немного повзрослела, то поняла, что мне нужно уходить в другие Миры. В такие, где лун нет...

— Поэтому вас и занесло на Харур? — догадался Ким. — Впрочем, там, кажется...

Каманера покачала головой:

— Харур? Сначала была Мелетта. У нее, правда, луны есть, но почти невидимые. А вот у Харура лун целых три. Но туда я попала уже потом... После того, как я ужасно прокололась на Мелетте... Надо отдать должное Бэзилу — это он меня оттуда вытащил. Он порой бывает способен на бескорыстные поступки... — Элен усмехнулась своим словам. — Особенно когда такие поступки открывают для него интересные перспективы... Он, знаете... Бэзил не чужд своего рода сентиментальности и даже романтичности. Только все это у него... Да не только у него, и у меня тоже все какое-то... Слишком, наверное, практичное... Разбойный народ всегда и мечтателен и практичен...

С этим Ким был, пожалуй, согласен. Ему еще не встречался в жизни жулик, который не был бы в той или иной мере сентиментален. И даже у хладнокровных киллеров — он это знал не понаслышке — полиция при аресте частенько находила в карманах заготовленные на случай их гибели записки, адресованные какой-нибудь Мэри или Фатиме. Иногда — матери.

— Так значит, — предположил он, — вытаскивал вас Бэзил из ваших э-э... неприятностей на Мелетте все-таки не совсем, гм, бескорыстно?

Элен пожала плечами:

— Да как вам сказать, Агент... Он помог бы мне, если бы ему и ничего, как говорится, не светило в этом деле... Тогда он мне казался этаким элегантным рыцарем без страха и упрека — утонченным музыкантом-виртуозом, немного не от мира сего. Который так, для разнообразия, подрабатывал еще и наводчиком... Или, наоборот — изящным авантюристом, у которого было необыкновенное хобби — так блестяще шпарить по клавишам, что народ отваливал за билеты на его концерты денежки, за которые можно купить кар. Даже не очень подержанный кар, заметьте...

— Да, удивительное сочетание, что уж тут говорить, — заметил Клавдий, потом достал из кармана трубку-носогрейку и взглядом попросил у присутствующих разрешения подымить, немного.

— А чего удивительного? — вошел в разговор терпеливо помалкивавший Бирим. — Я, правда, тоже был в восторге от этого типа, когда встретился с ним впервые — там, на Приюте... Мне казалось, что, как человек высокого искусства, он один из немногих в состоянии понять мои стихи... Оценить их. А потом выяснилось, что все это чистое притворство!

— Он действительно понимает поэзию, — немного запальчиво возразила Каманера. — И твои стихи ему нравились. Сначала...

— Ага! — возмущенно парировал Бирим. — Сначала! Сначала мастер Кац был сама поэзия. Просто какие-то восторг и истечение! А потом стал сочинять на меня мерзкие пародии... И называть меня стал не иначе как «Тирлим-Бом-Бом»!

Орри еще раз вспомнил, как его невинное тирлимканье испортило настроение стихоплета.

— Ну как ты не понимаешь, дурачок, что он начал ревновать тебя... — попыталась успокоить его Элен. — Его, видишь ли, бесили те маленькие знаки внимания, которые я временами...

— Благородные люди никогда не скатываются до такой низкой мести! — окончательно вскипел уязвленный в своих лучших чувствах стихотворец. — Если у мастера были ко мне претензии, он мог, в конце концов, потребовать у меня удовлетворения. Сатисфакции...

— Это в смысле на дуэль вызвать? — иронически осведомился молчаливый Триз.