Жизнь и реформы - Михаил Горбачев

Рыжков сказал, что «действовать надо конституционно». Чебриков высказал мнение, что нужен не один шаг, а несколько: провести совместное заседание, послать из Москвы людей, к которым прислушиваются. Сообщил, что события отзываются в других республиках. В Эстонии растет настроение за выход из Союза, Таджикистан обсуждает свои претензии на Бухару и Самарканд.

Моя точка зрения была: проблему нужно решить политическими средствами. Заявить, что ЦК считает недопустимым любое изменение границ. Подготовить предложения экономического, социального и культурного порядка по Нагорному Карабаху. Пусть армяне и азербайджанцы соберутся вместе, сами решат, мы примем любое их решение. Подключить к их дискуссиям русскую интеллигенцию, рабочих. Было решено направить в обе республики представителей Политбюро для помощи местному руководству. В Баку выехали Лигачев и Разумовский, в Ереван — Яковлев и Долгих. В их задачу входило установить контакты, успокоить людей.

Главным в тот момент было вернуть спокойствие, не довести людей до отчаяния, не допустить, чтобы демократию повернули в свою пользу национал-экстремисты. 26 февраля я обратился к народам Азербайджана и Армении с призывом проявить сознательность, ответственность, благоразумие. В обращении говорилось, что мы не уклоняемся от откровенного обсуждения различных предложений. Но делать это надо спокойно, в рамках демократического процесса и законности.

Обращение способствовало некоторой нормализации обстановки. В Ереване прекратился беспрерывный массовый митинг, успокоенные люди разошлись по домам.

Я старался наладить диалог, нащупать пути к компромиссу, который был, по моему твердому убеждению, единственным выходом из ситуации.

В эти дни произошла моя встреча с поэтессой Сильвой Капутикян и журналистом Зорием Балаяном. Присутствовал на беседе Г. Шахназаров.

Разговор был долгим. Я дал возможность собеседникам подробно изложить предысторию вопроса. Спор вокруг Карабаха уходит, как принято говорить, в седую старину. Испокон веков на этой плодородной земле жили бок о бок два народа, она переходила из рук в руки, столетиями была во власти Персии. Но преимущественно ее населяли армяне. Сразу после революции едва не сбылась их давняя мечта о воссоединении с матерью-родиной. Но, дав сначала согласие на это, тогдашний руководитель Азербайджана Нариман Нариманов вскоре взял его обратно. В последующем вопрос поднимался не раз, в том числе после войны, но так и не нашел решения.

Подробно говорили обо всем этом Капутикян и Балаян, показывали мне тщательно собранные документы, географические карты, исторические справки. А потом стали рассказывать, как притесняют армянское население Карабаха, изолируют его от Армении, разрушают памятники старины. Фактически речь идет о целенаправленном стремлении выжить армян из области, как это удалось сделать в Нахичеван-ской АССР, — там после революции преобладало армянское население, теперь — 95 процентов азербайджанцев. Продолжается наступление ислама на христианство — так охарактеризовал все это кто-то из моих гостей.

Ну а потом я взял слово и тоже подробно изложил позицию руководства. Суть ее в том, что законные и справедливые чаяния армян НКАО должны быть удовлетворены, но без перекройки национально>-территориального деления, способного породить в стране цепную реакцию, стать началом кровопролития.

— Подумайте, — убеждал их я, — какими могут быть последствия разгорающегося конфликта. Он неизбежно приведет к изгнанию почти 500 тысяч армян, проживающих сейчас в Азербайджане, и 200 тысяч азербайджанцев, живущих в Армении. Огромная масса людей будет обречена на лишения и страдания. Самим фактом своего существования она приведет к усилению нетерпимости. Предотвратить беду — наш общий долг и прежде всего святая обязанность интеллигенции обеих республик. А между тем та и другая нередко занимаются разжиганием страстей.

Сильва Капутикян возразила:

— Это ренессанс национальных чувств, какое тут может быть поджигательство!

— Что же, — ответил я, — в искренности ваших чувств не сомневаюсь. Уверен, что и многие другие действительно болеют за судьбу армянского народа. Но есть и те, кто уже манипулирует национальными чувствами.

Забегая вперед, скажу, что все так и случилось. Именитую интеллигенцию, интеллектуалов Армении бесцеремонно оттеснили на задний план. То же произошло в Азербайджане, Грузии и других республиках. Через год, когда собрался Первый съезд народных депутатов СССР, Капутикян еще распространяла свои заявления, потом ее не стало слышно. А дело взяли в свои руки напористые и нахрапистые сипы.

Шахназаров был такого же мнения: важно не подливать масла в огонь, не накалять страсти, это может обернуться непредсказуемыми последствиями. А ведь сам он выходец из Нагорного Карабаха, и род его, кйязей Шахназаровых, известен.

Эта встреча не осталась без последствий. На другой день Балаян переслал подготовленные по моей просьбе предложения о мерах первой срочной помощи НКАО. Там был 21 пункт — строительство дорог, жилья, восстановление церквей, возможность принимать передачи Ереванского радио, издание книг на армянском языке, открытие в Степанакерте университета и другие. Я связался с Рыжковым:

— Николай Иванович, посылаю тебе предложения по Карабаху, постарайся учесть как можно полнее.

— Конечно, Михаил Сергеевич, вопрос жизненный для всей страны, тут нельзя экономить.

Через два дня из Совмина прислали проект постановления, предусматривавший выделение 400 миллионов рублей на неотложные нужды НКАО. Поначалу это произвело сильное впечатление, но через два-три месяца стали поступать сигналы, что республиканские власти по-своему распорядились выделенными из центра средствами, только небольшая их часть доходит до адресата. Пришлось направлять комиссии, проверять.

Основные пожелания все-таки были учтены. Но будь это сделано десять лет назад, проводи Алиев правильную интернационалистскую линию, — можно было предотвратить катастрофу. В 1988 году уже было поздно.

События нарастали как снежный ком. Дело дошло до насильственных акций, пиком которых стал кровавый погром в Сумгаите 27–29 февраля. В этом индустриальном центре, где скопилось большое число азербайджанских беженцев, группы с участием уголовных элементов, явно подстрекаемые, врывались в дома, расправлялись с армянскими семьями.

Трагический итог подвела Прокуратура СССР, сообщившая (22 марта): погибло 30 человек, пострадало 197, арестовано 42.

В Сумгаит направили войска. Безоружные солдаты пытались образумить озверевших хулиганов. Многие курсанты пострадали, некоторые остались инвалидами. Но если бы у них были автоматы, думаю, последствия могли быть еще более тяжелыми.

Нас нередко упрекали за «проявление слабости». А когда во избежание дальнейшего кровопролития пришлось ввести милицейские силы и воинские части, мы снова оказались под огнем критики, теперь уже — за применение силы. Разумеется, правительство должно было поступить именно так. Чрезвычайные меры определялись чрезвычайными обстоятельствами. То же самое сделали бы в любом демократическом государстве.

Резня в Сумгаите вызвала всеобщее возмущение, все были потрясены. Вместе с тем в мусульманских республиках дало себя знать сочувствие единоверцам. События грозили выйти из-под контроля, перерасти в религиозный конфликт.

Вопрос о НКАО рассматривался на внеочередном заседании Политбюро 3 марта. Я отметил, что ситуация проходит через переломный этап, мы опоздали с Сумгаитом, недооценили возможные последствия.

— Могут потребоваться защитные меры, — сказал я, — чтобы не допустить гибели людей, как случилось в Сумгаите. Главное — политические методы. Однако власть должна быть властью. И когда нужно ее употребить, надо употреблять вовремя. Закон должен торжествовать.

Я потребовал незамедлительно привлечь виновных к строгой уголовной ответственности, принять меры, чтобы «не выплеснулась стихия». Но исключить «кавалерийские наскоки», решать вопросы в контакте с армянскими и азербайджанскими товарищами, чтобы еще больше не наломать дров.

Еще до трагических событий, ознакомившись с мнением специалистов, я составил достаточно полное представление об истоках конфликта. Вспомним, что пережили армяне от персов, турок. Можно ли стереть из их памяти геноцид 1915 года, когда турки вырезали полтора миллиона армян, а два миллиона рассеяли по всему свету? В свое время обратились они к России не из любви к царю, а в надежде на спасение. Пошли к русскому народу под крыло.

Но и у азербайджанцев в Карабахе свои корни. Еще Ленин, понимая всю сложность данной проблемы, поручил разобраться в этом вопросе и найти решение Чичерину, наркому по иностранным делам. Конечно, присутствовал там и внешний аспект, но, думаю, определяло выбор понимание того, что лучше разобраться в сложном национальном споре может искусный дипломат.