Русская фантастика 2011 - Василий Мельник

— А вот и я!..

Изобразив приветливую улыбку, я неспешно обернулся на голос. Однако когда я увидел сопровождающего Ларису типа, лишь недюжинное самообладание позволило мне сохранить улыбку на лице.

— Здравствуйте, Лариса, — сказал я. — Как зовут вашего спутника?

— Это Шелдон Макги, старый друг Кости, — сказала девушка. — А это Николай Гаврилов… тоже друг Кости.

— Вот как? — делано удивился сыщик, пожимая мою руку. — Бывает же — два человека дружат с третьим, но никогда не виделись до его смерти! Поистине, судьба — странная штука!

Рукопожатие было жестким. Негодяй словно хотел переломать мне все пальцы.

Разумеется, вслух я об этом говорить не стал. С той же приветливой улыбкой на лице я предложил им садиться.

— Чего изволите? — поинтересовался подошедший к нашему столику официант с небольшим планшетом.

— Лариса? — спросил я.

— Мне, пожалуйста, вот это, это и… это, пожалуй. — Тонкий пальчик прогулялся по странице меню.

Официант зафиксировал заказ Ларисы и обратился ко мне. Я назвал блюда, он записал и их тоже, после чего вопросительно посмотрел на сыщика.

— Чашку кофе, — бросил Макги, вынимая из кармана пачку русских сигарет. — У вас здесь курят?

— Нет, но…

— Но мне вы готовы позволить, верно? — Шелдон уже закуривал сигарету.

— Вообще-то…

— Вообще-то никаких проблем, да? — Шелдон выпустил облако дыма прямо в лицо растерянному официанту.

— Я могу…

— Вы можете идти. Чашку кофе. Все. Просто чашку кофе. Не надо всего того, что заказала госпожа Ухряченко и мистер Ди…

Я вздрогнул.

— Как вы сказали? — спросил я.

— Господин Гаврилов. — Шелдон пристально посмотрел на меня. — А вам что послышалось?

В его взгляде я прочел: я знаю все, но мне нравится играть в кошки-мышки. Тем более что в данном случае мышка — это ты, мистер Ди, господин Гаврилов и еще три десятка всевозможных мистеров и господ.

— Мне послышалось «господин Панфилов», — со слабой улыбкой пояснил я. — Вот я и удивился.

— Ха-ха! — неожиданно громко хохотнул Шелдон и пристукнул кулаком по столу.

Пепел упал на белоснежную скатерть и моментально проделал в ней дыру. Обитатели ближайших столиков обернулись, чтобы осуждающе взглянуть на смеющегося детектива.

А ему было плевать. Полминуты спустя он утер проступившие на глазах слезы и, шумно выдохнув, сказал:

— Черт, что-то меня прямо накрыло. Ну вы и хохмач, господин Гаврилов.

Лариса виновато улыбнулась мне через стол. Судя по всему, поведение Макги даже для нее стало сюрпризом.

— Стараюсь, — пожал плечами я.

— Нет, ну вы действительно хороши, — покачал головой он. — Черт, где же мой кофе?

К нашему столику спешил давешний официант в сопровождении полного мужчины в черном пиджаке. Судя по всему, это был администратор или управляющий.

И я даже знал причину, по которой они спешили к нашему столику. Причина эта сидела справа от меня, дымила русской сигаретой и дурно пахла дешевым виски.

— Вот этот господин, сэр, — сказал официант, указывая на Макги. — Он спросил: можно ли покурить в общем зале? Я ответил, что нет, но он, как вы видите, снова закурил.

— Я вынужден попросить вас уйти, — сказал администратор, хмуро оглядывая нашу троицу.

— Что? — не поверил своим ушам я. — Уйти?

— Да.

— Нас всех?

— Да.

— Из-за одной сигареты?

— Черт побери, господин Гаврилов! — воскликнул Макги, проводя рукой по моим волосам. — К черту этих раздутых снобов. Пойдемте отсюда, и пусть они подавятся моим чертовым кофе!

С этими словами Шелдон затушил сигарету о край стола и бросил бычок в графин с водой. После этого наше дальнейшее пребывание в ресторане «Нега» стало действительно невозможным.

— Похоже, что сегодня действительно неудачный вечер, — сказал я Ларисе, когда мы поджидали такси снаружи.

— Простите его, Николай, — виновато улыбаясь, попросила девушка. — Он сегодня будто с цепи сорвался. Обычно Шелдон себе такого не позволяет.

Ну да, про себя сказал я. Обычно Шелдон не сидит рядом с аферистом, на чьей совести добрая сотня жизней, которые он разрушил.

Но сегодня действительно неудачный вечер.

Теперь я понимал, что разоблачение моего инкогнито — всего лишь вопрос времени. Мне оставалось лишь морально готовиться к этому моменту, искать хорошего адвоката, который мог бы уменьшить срок с десяти пожизненных хотя бы до трех…

…и дальше ухаживать за Ларисой. Если уж мои дни на свободе сочтены, пусть роман с ней станет моей лебединой песней, решил я.

В этот момент подъехало такси, и я, махнув сыщику и Ларисе на прощанье, забрался в просторный салон.

— Надеюсь, это не последняя наша встреча, — бросил Шелдон, когда я захлопывал дверь.

Через тонированное стекло, к счастью, не было видно, как мое лицо перекорежила маска страха и ненависти.

— Куда? — спросил таксист.

— В гостиницу «Орбитальная», пожалуйста, — сказал я.

Такси тронулось и, выехав на дорогу, смешалось с потоком машин.

Наш роман с Ларисой развивался по проверенной старой схеме. Потихоньку мы становились все ближе и ближе, благо назойливый Макги после того случая в ресторане куда-то запропастился. На всякий случай я выслал на его поиски одного знакомого специалиста по устранению надоедливых ублюдков и велел сообщить сразу, как с сыщиком будет покончено.

Однако за последние несколько месяцев ни жертва, ни охотник не подавали признаков жизни, и вскоре я совсем о них позабыл.

Спустя полгода я сделал Ларисе предложение. Она, недолго думая, согласилась.

Мы поженились в маленькой церквушке на краю города, без всяких пышных торжеств и миллионов гостей на свадьбе. Многие друзья Константина хотели дружить с Ларисой после смерти мужа, однако я объяснил ей, что ими движет банальная корысть. Раньше, когда Костя был жив, они подлизывались к нему, потому что он был богат и уважаем. Теперь, когда он умер, к Ларисе перешло его богатство, а вместе с ним — и все те стервятники, так называемые «друзья» и «товарищи», которые просто любили халяву.

Первая брачная ночь, медовый месяц на Венере, а затем — семейная жизнь, которая легка и непринужденна, когда у твоей жены лежат в банке сто пятьдесят два миллиарда зеленых, а на твоем потаенном счету — в два раза больше.

А если бы я сам забирал жизни, делал себе пластические операции и документы — в пять.

Впрочем, большинство жителей Вселенной и помыслить не могло о трех сотнях миллиардов.