Плечом к плечу - Дмитрий Воронин

Увы. Все её попытки пошли прахом. Причём Таша могла бы поклясться, что несколько раз почти добилась отклика — но контакт ускользал… так бывает, когда твой оппонент спит, сильно пьян, тяжело болен или находится в помещении.

— Очень жаль, — пробормотал арГеш.

Его голос показался волшебнице странно напряжённым.

— Вас что-то беспокоит, капитан?

— Пожалуй, можно сказать и так, друг мой, — он продолжал изучать приближающиеся корабли, и выражение его лица, насколько могла видеть Таша, становилось всё более и более озабоченным. — Да, беспокоит, это правильное слово. В море нельзя расслабляться, море за это наказывает.

Он внезапно выпрямился и протянул зрительную трубу Блайту.

— Посмотрите сами, друг мой, и скажите, что вы видите.

Ангер чуть удивленно поднял бровь — до сего момента он подозревал, что капитан «Светозарного» считает молодого Кайла арШана не более, чем бесплатным и ненужным приложением к леди Рейвен. Что может быть бесполезнее телохранителя на корабле, набитом воинами и рыцарями Ордена, для которых волшебница — боевой товарищ? Да любой, от юнги до рыцаря, случись что, отдаст жизнь за леди. Ему не раз приходилось ловить на себе насмешливые или презрительные взгляды — мол, сопляк нашел себе тёплое и безопасное местечко… за спиной волшебницы, а то и в её постели.

Но голос капитана был ровен, ни малейшего следа издёвки.

Блайт принял трубу (попутно отметив, что держал в руках изделия и получше) и приступил к осмотру. И чем дольше его взгляд скользил по пиратской эскадре, тем мрачнее становилось его лицо.

— Вы правы, капитан, — он передал трубу Таше и повернулся к арГешу. — Повод для беспокойства и в самом деле есть.

Таша, в свою очередь, принялась изучать приближающиеся суда. На её неопытный взгляд, всё выглядело более чем спокойно — на палубе людей мало, оружия ни у кого не видно, между мачтами громоздятся укрытые парусиной припасы.

На флагштоке идущей впереди четырёхмачтовой шхуны взвился и заплескался на ветру цветной флажок.

— Просят лечь в дрейф, — прокомментировал арГеш.

— Видимо, адмирал Родан намерен почтить вас своим присутствием, — небрежно заметила Таша.

— Да… — медленно протянул капитан, и было очевидно, что его мысли витают совсем в другом месте.

— Послушайте, сэр арГеш, может, вы объясните мне, что вас так беспокоит? — любопытство, как это часто бывает, легко побороло сдержанность. — Я не могу понять вашего волнения. Корабли как корабли… их много, соглашусь, но ведь вы сами сказали, что Родан просто опасается за свою шкуру.

— Может, вы ответите леди, мой друг? — рыцарь ухмыльнулся и отвесил Блайту короткий поклон, явно предполагая поучить «юного оруженосца» уму-разуму.

Блайт легко принял вызов.

— Извольте. Видите ли, леди Рейвен, экспедиция продлится достаточно долго. Записи капитана Гайтара сделаны давно, они полны неточностей и в большей степени описывают, что он нашел, мало говоря о том, где именно. Быть может, нам придётся бороздить южные воды месяц, возможно, что и два, три…

— Пока что я не понимаю, — краем глаза Таша заметила, что насмешливость сползла с лица арГеша, теперь он поглядывал на её оруженосца с явным уважением.

— Дело в осадке пиратских кораблей, леди. Они недозагружены… я бы сказал, что их трюмы и практически пусты. Следовательно, Родан и не рассчитывает на долгий рейд.

— Но на палубе — много груза. Ящики, бочки…

— Запасы провизии и воды на палубе не размещают. Место для этого добра — в трюмах.

— Вы предполагаете… — до Таши начал доходить смысл сказанного, и волна холода пробежала по коже.

— Да, именно так. Родан, думаю, вышел в море отнюдь не за тем, чтобы прославиться в летописях как участник похода на юг. Скорее, он намеревается напасть.

— Браво, мой молодой друг! — арГеш пару раз хлопнул в ладоши, выражая высшую степень одобрения. — Именно это мне и показалось странным. Пираты не любят делиться и не вправе ожидать, что делиться станут с ними, а потому, собирайся Родан и в самом деле примкнуть к походу, он забил бы трюмы так, что волны перехлестывались бы через фальшборт.

— Мы должны ударить первыми? — ладонь Таши коснулась эфеса шпаги.

Капитан вздохнул и покачал головой.

— Увы, леди. Да, я уверен, что ради политической или иной выгоды Вершитель арГеммит не постеснялся бы нарушить своё слово. То же самое проделал бы и Император… и ваш покорный слуга тоже. Договоры с пиратами пятнают белые плащи не хуже болотной тины или лошадиного навоза. Но я не вижу необходимости демонстрировать имперцам, что Орден столь легко поступается честью. Право первого удара необходимо оставить пиратам…

— Это риск.

— Верно. Но не столь большой, как кажется. Мои люди сейчас готовятся к бою, облачаются в доспехи и заряжают арбалеты. Необходимый сигнал уже передан на остальные суда инталийской эскадры.

— Не боитесь, что пираты обратят на это внимание?

Рыцарь лишь рассмеялся.

— Ни в коем случае. Плохим бы я был капитаном, если бы не сумел принять нужных мер. Иное дело — имперцы, они не имеют ни малейшего представления о наших сигналах, хотя, не сомневаюсь, разработали свои. Поэтому, если леди сумеет передать тревогу на галеры, я был бы весьма признателен ей.

— Сделаю, что смогу. А корабли Кинтары?

АрГеш помрачнел.

— Триеры не так просто взять на абордаж даже в том случае, если они не готовы к бою. И эти суда, несмотря на их низкие мореходные качества, слишком ценная добыча, чтобы просто утопить их. Надеюсь, боги будут благосклонны к южанам.

Таша повернулась лицом в сторону гуранских судов, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Контакт установился практически сразу и оказался на удивление лёгким — Дилана приняла на себя часть нагрузки. Редкое умение, сама Таша так его толком и не освоила.

«Леди Рейвен! Какая честь! Чем я обязана счастьем слышать вас?»

Шипящий голос вдруг вызвал давние воспоминания. Тогда имперская убийца преследовала Ташу с явным намерением выпустить ей кишки, но всё сложилось иначе. Не слишком успешно для леди Танжери. Сейчас они на одной стороне, пусть признаваться в этом отвратительно. Странны ваши шутки, светлые и темные боги.

«Заткнись и слушай. Капитан арГеш предполагает, что пираты готовят нападение. Их корабли идут с пустыми трюмами…»

Таша понимала, что говорит излишне грубо, вернее — демонстративно грубо, но не могла сдержать себя. Ни малейшего удовольствия от общения с Диланой она не получала и ни единому слову о мире и сотрудничестве не верила. Она ещё не успела закончить реплику, как леди Танжери перебила её: