Великая стена - Аластер Рейнольдс

— Как видишь, он уже боец, хотя и маленький, — сказал Джейк, поглаживая головенку рекса свободной рукой. — А эти зубки могут сильно укусить даже сейчас. Через пару недель он сможет тебе палец оттяпать.

— Мило. Но я все еще не понимаю, в чем тут смысл. И почему он такой зеленый?

— Я немного поигрался с пигментацией, вот и все. И еще сделал шкуру люминесцентной. Настоящие динозавры смотрятся скучновато. А это не очень хорошо для рекламы.

— Рекламы чего?

— Господи, Фокс! Посмотри на передние лапы. Может, увидишь подсказку.

Я посмотрел на передние лапы и ощутил дрожь… сам не знаю, отчего. Не совсем отвращение, не совсем трепет. Некая смесь и того, и другого.

— Я не специалист по динозаврам, — медленно проговорил я. — И еще меньше — по рексам. Но разве у них должно быть четыре пальца, и еще отставленный большой?

— Природа такого не предусмотрела. Но природа не думает о будущем. — Джейк снова погладил голову динозаврика. Тот вроде бы постепенно успокаивался. — В «Гладиусе» мне сказали, что это довольно просто. Есть такие штуковины, они называются «гены Нох», которые встречаются практически у всех живых существ, от дрозофил до обезьян. Они как большой набор переключателей, управляющих развитием конечностей, вплоть до количества пальцев. Мы всего лишь щелкнули несколькими переключателями и получили динозавров с человеческими руками.

Руки напоминали изящные отливки, сделанные из того же зеленого пластика, что и все тело рекса. На них даже виднелись крохотные ноготочки.

— Ладно, это очень ловкий фокус, — согласился я. — Хотя немного и отдает жутью. Но я все равно не понимаю, в чем тут смысл.

— А смысл в том, приятель, что без таких пальчиков и большого пальца трудно играть на электрогитаре.

— Что за бред! Ты вывел этих тварей, чтобы они играли музыку?

— Ну, до этого рексу еще долго, сам понимаешь. И одними пальцами тут не обойтись. Видел когда-нибудь «моторного гомункулуса», Фокс? Это карта функций человеческого тела, показывающая, какой объем мозга отведен под каждую задачу. Очень похожа на человечка с огромными руками. Все просто: для того чтобы управлять парой рук, требуется намного больше мозговых клеток, чем ты можешь представить. Так вот, нет никакого смысла давать динозавру человеческую руку, если одновременно не снабдить ее необходимыми нейронными «проводами». Поэтому начинать пришлось, как говорили древние, ab ovo, с яйца, манипулируя развитием мозга, вмешиваясь в его архитектуру на стадии зародыша, когда там все очень пластично. Этому малышу две недели, а число нейронов уже на тридцать процентов больше, чем у нормального рекса. И уже начинается реальное иерархическое расслоение мозговых модулей. У среднего ящера мозг похож на арахис, а у этого уже постепенно развивается некое подобие лимбической системы, как у млекопитающих. Черт, я бы испугался, если бы не проделывал это сам.

— И ради такой благородной цели…

— Вот только не вешай на меня мораль, приятель. — Джейк вернул динозаврика в инкубатор. — Мы их едим. Мы платим за то, чтобы войти в большой парк и стрелять по ним из противотанковых гранатометов. А я даю им шанс играть рок. Так что в этом плохого?

— Наверное, это зависит от того, есть ли у динозавра возможность выбора.

— А когда ты заставляешь пятилетнего малыша учиться играть на пианино, у него есть выбор?

— Ну, это совсем другое.

— Ну да, потому что заставлять кого-нибудь играть на пианино жестоко и необычно. Согласен. А на электрогитаре? Это же освобождение, дружище. Это все равно что вручить кому-нибудь ключи от космоса.

— Но это же чертовы рептилии, Джейк.

— Правильно. А ты заставлял музицировать трупы или гигантских роботов. Так в чем разница?

Тут он меня уел и, судя по самодовольному лицу, это понял.

— Ладно. Я признаю, что у тебя есть маленький динозавр, который теоретически может играть на гитаре, если кто-нибудь сделает ему маленькую гитару. Но это же совсем не то, что реально на ней играть. Что ты с этим собираешься делать? Просто сидеть и ждать?

— Мы его научим. Так же, как учат собаку делать разные трюки. Медленно, по одному элементу. За маленькие вознаграждения. И создадим репертуар, одну вещь за другой. Ему совершенно не нужно понимать музыку. Он лишь должен научиться издавать последовательность звуков. Думаешь, мы с этим не справимся?

— Мне бы потребовался стимул.

— И ты его получишь. Динозавры живут ради мяса. Ему не нужно понимать, что он делает, ему лишь надо ассоциировать одно с другим. И речь идет о тяжелом металле, а не о Рахманинове. Не такая уж трудная задача, даже для рептилии.

— Ты уже все продумал.

— Думаешь, «Гладиус» согласился бы вложиться, не будь у меня бизнес-плана? Это сработает, Фокс. Все сработает, и ты будешь в этом участвовать. До победного конца. Мы будем продвигать рок-турне, в котором соло-гитаристом и вокалистом выступит настоящий хищный динозавр.

Не стану отрицать, энтузиазм Джейка оказался заразительным. И всегда был таким. Но когда я так в нем нуждался, когда пришел к нему со своей большой идеей, он меня бросил. Даже сейчас я все еще чувствовал боль того предательства.

— Может, как-нибудь потом, — сказал я, покачивая головой и как бы с сожалением улыбаясь. — В конце концов, впереди еще долгий путь. Не знаю, насколько быстро эти зверюги растут, но никого не потрясет выступление рок-звезды ростом по колено, даже если это хищник. Может, когда Дерек подрастет и действительно научится что-то играть…

Джейк как-то странно на меня взглянул:

— Чувак, давай кое-что проясним. Ты еще не видел Дерека.

Я посмотрел ему в глаза:

— Тогда кто… это? И для чего… все это?

— Часть следующей волны. И с яйцами то же самое. В мире не хватит залов для всех, кто захочет увидеть Дерека. Поэтому мы сделаем много Дереков. Пока рынок не достигнет насыщения.

— И ты думаешь, Дереку это понравится?

— А его никто и спрашивать не станет. — Джейк смерил меня взглядом, пытаясь решить, насколько мне можно доверять. — Итак: ты готов познакомиться с большим парнем?

Я неопределенно пожал плечами:

— Пожалуй, я уже созрел.

Джейк остановился у другого шкафа — это оказался холодильник — и вытащил оковалок мороженого мяса толщиной с бедро.

— Понеси его пока, старина, — попросил он.

Я взял мясо в охапку. Мы вышли из лаборатории через другую дверь, затем прошли коротким коридором до следующей, за которой оказалось темное и гулкое помещение, что-то вроде ангара для самолетов.

— Жди здесь, — велел Джейк и отошел куда-то в сторону. Я услышал глухой звук, как будто повернули большой пакетный выключатель, и под потолком одна за другой зажглось множество ламп. Хоть мне и пришлось щуриться, привыкая к яркому свету, мысленно я поаплодировал тому, как Джейк проводит презентацию. Он ведь знал, что я приеду, поэтому легко мог оставить эти лампы включенными. Но отрицать его талант импресарио я не мог. Кстати, это оказались не обычные прожектора, а управляемые компьютером поворотные сценические софиты, способные менять цвет. Программу для компьютера Джейк ввел заранее. Теперь прожектора раскачивались и вращались, рисуя меняющиеся узоры на стенах, полу и потолке огромного ангара. Однако они до последнего момента не освещали то, что находилось в середине. Когда же лучи сошлись в этой точке, я почти представил, как в этот момент обезумеет толпа зрителей.