Воспоминания (1915–1917). Том 3 - Владимир Джунковский

Командующему бригадой, временно командовавшему дивизией до моего приезда, полковнику Буйвиду, и.д. начальника штаба подполковнику Станиславскому, дивизионному интенданту капитану Яковлеву, командирам полков полковникам Стукалову, Элерцу, Гулидову и Витковскому и временно командовавшим полками в самом начале формирования подполковнику Васильеву[561] и капитану Долецкому[562]. Дай Бог, чтобы все труды, положенные ими, а также и дружными усилиями всех других чинов дивизии в минувшем году принесли свои плоды в наступающем, и чтобы молодая дивизия, составленная из цельных частей славных боевых полков, спаянная одним духом и верой в победу, оправдала бы возлагаемые на нее надежды, заслужила бы своей боевой работой уважение и стала бы грозной нашему врагу.

Привет самый сердечный всем без исключения чинам вверенной мне дивизии к Новому году, пусть этот наступающий 1917 год принесет каждому свою долю счастья и радости.

Командующий дивизией

Поездка на похороны брата

28-го я уже был в Москве, а 29-го встречал, на Курском вокзале, тело моего дорогого брата. В вагоне церкви удивительно красивой и уютной стоял гроб весь в зелени и цветах, отслужена была панихида, после чего вагон был передан на Николаевский вокзал для отправления в Петроград. Семья брата, моя сестра и я сопровождали его.

31-го на Смоленском его похоронили после заупокойной обедни и отпевания в том же вагоне-церкви.

1917

Мое возвращение в дивизию

В Петрограде я пробыл недолго, получив депешу от своего заместителя, что мою дивизию перебрасывали в район Гренадерского корпуса. Это меня страшно встревожило, т. к. дивизия не была еще окончательно сформирована и потому я поспешил выехать пятью днями раньше срока, успев за свое краткое пребывание в Москве и Петрограде заказать Земскому союзу 200 комплектов парной интендантской упряжи для дивизионного обоза дивизии и закупить 40 пудов лоскута кожи для починки сапог, послав депешу дивизионному интенданту для высылки приемщиков.

На обратном пути в Минске мне удалось испросить у Эверта отсрочку для переброски дивизии в район Гренадерского корпуса на два дня. 6-го января я вступил в командование и, в первый же день, был обрадован полученным известием о переименовании моей 131-й пехотной дивизии в 15-ю Сибирскую стрелковую и полков в 57-й, 58-й, 59-й и 60-й Сибирские стрелковые.

Я отдал об этом в приказе, написав следующее:

«Государю императору в 21 день декабря 1916 г. благоугодно было высочайше соизволить на присвоение вновь сформированной 131-й пехотной дивизии наименование 15-й Сибирской стрелковой дивизии и последующую нумерацию полков 57, 58, 59-го и 60.

Усмотрев в этом высочайшем повелении высокий знак монаршего внимания к полкам вверенной мне дивизии, сформированной, главным образом, из сибирских полков 3-го Сибирского армейского корпуса, я от всего сердца приветствую всех гг. офицеров и стрелков вверенной мне дивизии с новым дорогим для них наименованием. Я твердо уверен, что все чины дивизии от мала до велика приложат все свои силы и уменье, чтобы доказать своей боевой работой, что они достойны оказанной им Высочайшей милости».

Это переименование привело в восторг как офицеров, так и нижних чинов, гордившихся званием стрелка и я получил от всех командиров полков депеши с выражением благодарности за оказанное мною в этом содействие.

В этот же день к моей дивизии придан был 135-й военно-санитарный транспорт, ввиду того, что дивизионный обоз еще не был окончательно сформирован.

7 января прибыл вновь назначенный начальник штаба полковник Суходольский[563] и я, к моему большому сожалению должен был расстаться со Станиславским, которому надлежало вернуться к месту своего служения в Главное управление Генерального штаба.

Получив от них донесения о принятии и сдаче должности начальника штаба, я отдал 9 января следующий приказ по дивизии:

«Полковник Суходольский и подполковник Станиславский рапортами от 9 сего января за №№ 1607 и 1608 донесли, первый о принятии, а второй о сдаче им должности начальника штаба вверенной мне дивизии. Расставаясь ныне с подполковником Станиславским, я долгом посчитаю выразить ему от лица службы мою сердечную благодарность за отличное исполнение им обязанностей начальника штаба с самого начала формирования дивизии. На долю подполковника Станиславского выпала нелегкая задача по формированию штаба, – с этой очень сложной ответственной задачей подполковник Станиславский справился блестяще, и все это формирование свершилось быстро, незаметно, как бы само собой.

Несмотря на то, что вступая в и.д. начальника штаба дивизии он знал, что вступает в нее временно впредь до прибытия нового начальника штаба, подполковник Станиславский отдался порученному ему делу более чем добросовестно, отдавая ему все свои силы, вкладывая всю свою душу, – такое отношение к делу не могло не оказаться благотворным; приехав во вверенную мне дивизию и вступив в командование ею 23 ноября минувшего года, я уже застал штаб не только сформированным, но, что мне особенно бросилось в глаза, – это уже налаженная и дружная работа всех его чинов. В дальнейшем мое первое впечатление только подтвердилось, и я встретил в лице подполковника Станиславского ценного, дорогого мне помощника. Выражая Андрею Васильевичу чувство моего глубокого уважения за его выдающуюся преданность своему долгу, за его отеческое попечение о подчиненных ему чинах и за его всегда высокочестное правдивое отношение при всех возникавших вопросах, я прошу его принять мои самые задушевные пожелания счастья и удовлетворения в дальнейшей его службе по Генеральному штабу.

Счастливый путь Вам, дорогой Андрей Васильевич, и не забывайте молодую 15-й Сибирскую дивизию, которая с признательностью будет помнить своего первого начальника штаба».

8 января получено было приказание главнокомандующего армиями Западного фронта 15-ой Сибирской дивизии к вечеру 9-го числа перейти в район Гренадерского корпуса. Дивизия моя считалась сформированной, хотя многого еще ей не доставало и это меня крайне заботило. Но делать было нечего. <…>[564]

Перед уходом дивизии из района Койдонова все стрелки получили подарки, присланные им в большом количестве.

Наибольшая часть была из Москвы, из других мест особенно трогательные подарки были из Вышнего Волочка от учеников реального училища, среди них между прочим перископы собственноручной работы.