Шерас - Стародубцев Дмитрий

— Скоро мы закончим войну в Иргаме, — вступил в разговор Алеклия, лицо которого потемнело, потому что Гражданин затронул самую больную тему. — Лигур сообщает о том, что захватил более половины территории страны и продолжает стремительно продвигаться вглубь. Вскоре Иргама падет, Тхарихиб встанет на колени — в этом нет никакого сомнения. И тогда мы отзовем партикулы и перекинем их к Великой Подкове.

— Война с Иргамой длится вот уже почти два года, — не унимался представитель собраний, — а о конечной победе пока и речи нет. Мы слышим только о сражениях и об удачных осадах, однако вот уже двадцать девять месяцев посылаем в Иргаму партикулы и несметное количество припасов, а взамен не получаем ничего, кроме твоих обещаний, мой Бог. Сколько же можно терпеть?

Божественный опустил голову, чтобы скрыть гнев. Представители народных собраний всегда и везде досаждали ему, и в такие мгновения он в полной мере ощущал себя именно инфектом, а не наследственным интолом, как иногда ему казалось на фоне всеобщей любви и слепого почитания. Но представители от Ресторий имели полное право по закону так себя вести — пристрастно спрашивать, требовать, указывать. Ведь в конечном счете они же его и избрали. Может быть, голос именно этого белита оказался решающим в том историческом голосовании, когда его объявили Богом и правителем всех авидронов. Эти же Граждане могут в любой день низложить его, собрав по требованию народных собраний Круг Ресторий.

Что же касается Иргамы, то война действительно затянулась, и конца ее, как ни смотри, не видно. Сегодня сто восемьдесят партикул находятся в землях Тхарихиба. Это более четырехсот пятидесяти тысяч цинитов. А еще наемники — тысяч пятьдесят. Но центральные территории Иргамы обширны и труднопроходимы, там почти нет дорог. Много хорошо укрепленных городов, которые приходится подолгу осаждать, поскольку иргамы отнюдь не трусливы и готовы сражаться до конца. Кроме того, Тхарихибу и Хаврушу несомненно помогают. Прежде всего, Берктольский союз, который теперь открыто призвал другие страны оказать поддержку Иргаме. Есть сведения о том, что и сам Фатахилла оказывает очень деятельное содействие Тхарихибу. Потребуется еще достаточно много времени, чтобы победить в этой тяжелой войне. И отступить нельзя. Иначе все жертвы будут напрасными, а на Авидронию падет бесчестие. Жаль, очень жаль, что мир не наступил вместе с падением Кадиша!

Алеклия открыл было рот, чтобы ответить представителю народного собрания, но тут в разговор вмешался Провтавтх:

— Как и в случае с Кадишем, только тщательность приносит наилучшие результаты. Что сталось бы, если б авидронская армия двинулась сразу на Масилумус? Она бы погибла. В этом нет никакого сомнения. Разве можно оставлять в тылу враждебные города и крепости? А что будет есть и пить полумиллионная армия, если тыл не надежен, нет дорог, верных гарнизонов? Можно ли бросаться на врага, рассчитывая только на свои мускулы, когда в войнах прежде всего побеждает тонкая умная стратегия?

— В чем же заключается эта умная стратегия? — удивился представитель народных собраний. — Выйти со скандалом из Берктольского союза и обратить против себя половину континента?

— А в чем заключается твоя поддержка, достойнейший Гражданин? Сначала ты требуешь Иргаму немедленно наказать. Потом, когда Инфект посылает войска, выигрывает сражения, — ты недоволен долгой осадой Кадиша. А сегодня ты опять чем-то недоволен, в то время, когда наш доблестный Инфект одержал много побед и бросил к твоим ногам и к ногам всех Граждан миллионы берктолей золотом и всякими трофеями…

Разговор об Иргаме и о флатонах шел еще долго, однако постепенно Провтавтху удалось «усмирить» недовольного представителя народных собраний и даже в некоторой степени изменить его точку зрения.

ДозирЭ с любопытством прислушивался к разговорам, впервые столкнувшись с большой стратегией, о которой ранее не задумывался, однако при этом не уставал поглядывать на Андэль. Люцея, как и прежде, не подавала молодому человеку никаких знаков. Она ничего не ела, была неподвижна, напоминая беломраморную статую. В конце концов она испросила у Божественного разрешения удалиться и покинула почетное собрание в сопровождении двух своих служанок и нескольких телохранителей из числа белоплащных. ДозирЭ с тоской посмотрел ей вслед.

Пиршество разгоралось. Кубки опустошались один за другим, слуги продолжали удивлять гостей всё новыми и новыми блюдами. Было очень шумно, весь Дворцовый Комплекс гудел, словно улей. Утомившись за столом, авидроны оживленными компаниями прогуливались по парковым дорожкам. Некоторые шли танцевать.

Внезапно к ДозирЭ подошла незнакомая люцея, мимоходом коснулась его — и вот ее уже и след простыл, а ДозирЭ обнаружил в своей руке серый онисовый клочок. Отвернувшись от друзей, он развернул его и прочел:

«Я желаю безотлагательно тебя видеть. Буду ждать у развалин Тобелунга».

Записка не была подписана, но ДозирЭ сразу догадался, кто ее отправитель. Он выскользнул из-за стола и, пройдя пятьдесят шагов, запахнулся в плащ и низко опустил голову; в следующее мгновение он затерялся в хмельной ликующей толпе.

Надо сказать, что ДозирЭ, будучи вот уже больше года телохранителем Инфекта и проведя на посту в том или ином месте не одну сотню страж, знал Дворцовый Комплекс со всеми его строениями, парками, дорожками и тропинками, может быть, лучше, чем содержимое своего кошеля. И поэтому, прекрасно понимая всю опасность предстоящего свидания, он выбрал не тот путь к развалинам Тобелунга, который напрашивался в первую очередь. Там ему пришлось бы на одном из участков преодолеть безлюдную площадку, где должны были нести стражу воины Белой либеры — его товарищи. Нет, ДозирЭ, уже достаточно опытный в военной тактике, выбрал самую длинную дорогу, но самую безопасную: здесь он мог бы всё время находиться среди веселящихся людей и не привлекать к себе внимания.

Однако этот план, благодаря нелепой случайности, едва не провалился. Проделав более половины пути, ДозирЭ вдруг нос к носу столкнулся с воином в плаще вишневого цвета. Тот самым бесцеремонным образом преградил ему дорогу, и молодой человек в удивлении поднял голову, чтобы рассмотреть того, кто отважился остановить сотника Белой либеры. ДозирЭ узнал Сюркуфа и, вспомнив шатер под Кадишем и себя, израненного, голодного, связанного, стоящего на коленях перед этим холеным Вишневым, невольно проронил: «Гаронны!»

— Эгоу, ДозирЭ, ты еще жив? Странно! — приветствовал Сюркуф молодого человека, не забыв коснуться кончиками пальцев лба. — Ты куда-то идешь? Тебя проводить?.. Удивляюсь, насколько живучи такие, как ты!

Первым желанием ДозирЭ было выхватить кинжал (меч не полагался к сегодняшнему церемониальному одеянию), но кругом были люди, да и перед ним был не явный враг — какой-нибудь дондрон с серо-рыжей косичкой, а авидронский воин, айм Вишневых. Молодой человек сдержался.

— Что же ты не выхватываешь свой кинжал? — словно прочитав мысли белоплащного, произнес Сюркуф. — Смелее! Помню, раньше ты пользовался им без разбора, калеча людей направо и налево. Почему бы тебе и сейчас, вот так же, запросто, не напасть на воина Вишневой армии? Вот будет веселье!

ДозирЭ вспыхнул и огрызнулся:

— Не дождешься!

На физиономии Сюркуфа расплылась сладкая улыбка:

— О Гномы, да ты, я погляжу, поумнел…

Тут он заметил на шее ДозирЭ синий, а под ним несколько зеленых платков, и его улыбка вдруг поблекла. В довершение всего молодой человек распахнул плащ, и в глаза Сюркуфа ударил блеск пяти золотых фалер. К тому же он заметил свежие хвостики сотника. Вишневый машинально сделал шаг назад, он был явно обескуражен.

Настала очередь ДозирЭ:

— Ответь мне, Сюркуф: не ты ли пытался меня убить в прошлом году во время боев при помощи пяти бедлумов? Не ты ли сначала подтолкнул к подлогу, а потом убил распорядителя Ристалища?

Сюркуф изумился:

— Убил? О чем ты, рэм, говоришь? Я посещал Ристалище когда-то, лет десять назад… Скажи мне другое, ДозирЭ: сколько чаш вина и нектара ты сегодня выпил? Согласись, Инфект всегда угощает самыми отменными напитками. Но и в голову оно бьет изрядно. Ведь так?