Экипаж Меконга - Евгений Львович Войскунский

еще цифры: «MCMXV» — тысяча девятьсот пятнадцатый. Какой-то столетний срок.

— Ты можешь перевести латынь? — спросил Юра.

— Со словарем — пожалуй.

— Здесь и на обороте какой-то чертеж, — сказала Рита, рассматривая пергамент. — Что это? Моя фамилия…

Оборотная сторона пергамента была густо испещрена кружками, соединенными линиями. В верхнем кружке было четко написано:

Theodor Matvejeff † 1764.[52]

А в самом нижнем кружке стояло:

Marguerite Matvejeffa

— Генеалогическое дерево семьи Матвеевых, — задумчиво сказал Юра. — Начиная от флота поручика и кончая тобой…

Рита встревоженно посмотрела на него:

— Иезуиты столько лет следили за нашей семьей?..

— Разберемся. — Юра забрал у нее пергамент, сложил его и засунул в железную коробочку. Затем закрыл ее крышкой и постучал по ней, чтобы шипы стали на место. — Семь бед — один ответ, — сказал он. — Я забираю эту штуку. Она украдена из музея.

Он обмотал цепочку, к которой была прикреплена коробочка, вокруг ремешка фотоаппарата. Еще раз огляделся.

— А теперь — лезем наверх. Иди первым, Валерка.

— Больше ничего смотреть не будем?

— Нет. Хватит с нас.

Валерка ухватился за веревку, подтянулся и исчез в вентиляционной шахте. Вслед за ним полезла Валя. Рита подошла к стене, взялась за веревку и вдруг оглянулась. Ее поразило выражение Юриного лица — растерянное и напряженное. Глаза у него были остановившиеся. Рита проследила направление его взгляда, но не увидела ничего, кроме раскладного кресла.

— Что с тобой, Юра?

— Лезь наверх, — ответил он негромко.

А смотрел Юра именно на раскладное кресло. Две палки с перекладиной, обернутой парусиной… Там, внизу, в клетке, торчит из бетонного пола верх спинки такого же кресла.

Кресло утонуло в бетоне! Так же, как коробочка с ампулами, только не до конца…

Юра зажмурился и помотал головой. Нет! Не может быть…

Ему стало жутко. И душно. Душно в этом холодном подвале.

— Юра! — донесся из шахты Валин голос. — Юра!

Он опомнился. Погасил свет, медленно подошел кетене, нащупал веревку и выбрался наверх.

Солнце висело уже над самым горизонтом. Длинные тени увалов лежали на песке.

— Какие мы грязные, исцарапанные! — сказала Валя. — Зря мы с тобой купались, Рита.

— Коля уже добрался, как вы думаете? — спросила Рита.

— Наверное, — отозвался Валерка.

— Почему он пошел на такой риск?

— Он сильный пловец. И выдержка у него знаете какая?

Рита благодарно посмотрела на Валерку.

Пошли к лагерю. Обеденный час давно прошел, впору было ужинать. Вдруг Юра остановился:

— Где Рекс? — Он свистнул в два пальца. — Рекс!

Собаки нигде не было видно.

— Ладно, вы идите, готовьте ужин, — сказал Юра, — а мы с Валеркой поищем.

Они нашли Рекса на берегу южной бухточки. Пес сидел у самой воды. Он лишь на мгновение обернулся, когда Юра позвал его, беспокойно перебрал лапами и снова уставился в воду.

Юра и Валерка сбежали с увала на пляж — и остановились пораженные: вся бухта кишела водяными змеями. Подняв над водой головы, они уплывали в открытое море. А с берега сползали еще десятки, а может быть, сотни змей. Они торопились, свивались в клубки, мешали друг другу.

Водяные ужи — отличные пловцы. Они часто кочуют с острова на остров в поисках птичьих яиц и могут проплывать большие расстояния. Но такое массовое переселение…

— Странное бегство, — сказал Юра. — И Рекс какой-то неспокойный.

Он лег на песок рядом с Рексом — и вдруг ощутил слабые и редкие подземные толчки. Юра вскочил на ноги.

Чертов островок!..

— Пошли на большой грифон, — сказал он. — Рекс, за мной!

Обычно из кратера грифона ползла, медленно переваливаясь через край воронки, серая и теплая вулканическая грязь. Сейчас она застыла: выделение прекратилось.

— Грифон закрылся, — сказал Юра. — Привет!

— А это плохо? — спросил Валерка.

— Плохо. Пошли посмотрим тот, что поменьше.

Второй грифон тоже не пульсировал. Юра лег и приник ухом к пласту застывшей грязи. Он услышал глухой рокот: будто глубоко в недрах земли шла танковая колонна.

Они сбежали к восточному берегу — здесь всегда бурлила вода, лопались пузырьки газа. Теперь поверхность воды была спокойной и гладкой: закрылся и подводный грифон.

— Дело дрянь, — бросил Юра.

Вернулись в лагерь. Женщины возились у очага; Валя рассказывала что-то о гороскопах, Рита слушала, наблюдая за тем, как поспевает уха.

«Они спокойны, — подумал Юра. — Тем лучше. Не стоит их пугать преждевременно. Может быть, еще обойдется. Во всяком случае, до прихода катера… Катер сегодня вряд ли придет. Скорее завтра утром. Как там Колька? Упрямый, дьявол!.. Ну и денек, однако!..»

Ели осточертевшую рыбью похлебку.

— Что с Рексом? — спросила вдруг Валя. — Не ест, и вообще… какой-то бледный, если так можно выразиться о собаке.

— Он немного переутомился,