Живым или Мертвым - Том Клэнси

В прошлом РСО, организовывая свои крупные акции, руководствовался правилом аварийной блокировки — после того как приказ отдан, никаких отмен быть не может. Это изменение ввели после неудавшейся попытки РСО взорвать берлинский железнодорожный вокзал, когда, вскоре после поступления приказа, BfV[38] захватило руководителя мюнхенской ячейки РСО и заставило его приказать своим людям отменить операцию. Конечно, по большому счету, наличие или отсутствие этой «блокировки» никакого значения не имело. Хади или получит сообщение, или нет. Если у него имеется возможность расшифровать его, то послание открытым текстом напугает его и сведет на нет шанс завязать с ним игру.

— Знаете, нам все же следует рискнуть, — сказал Белл. — Мы воспользуемся нашим сообщением, чтобы напугать его, но так, чтобы это пошло нам на пользу. Он разволнуется и, возможно, даже не обратит внимания на то, что оно не зашифровано.

Хендли ненадолго задумался, затем посмотрел на Грейнджера.

— Сэм, что скажешь?

— Что ж, попробуем. Обратимся к Хади только один раз, скажем ему, что это проверка, заманим его в Росинью, а там Чавес и Доминик захватят его.

Белл поднялся и направился к двери.

— Сейчас отправлю. — Он вышел.

Через минуту зазвонил телефон Хендли. Его вызывал Гэвин Байери.

— Вы уже отправили сообщение?

— Рик только что пошел отправлять.

— Вот черт! Остановите его немедленно. Я уже бегу.

Глава 78

Байери вошел в кабинет Хендли через две минуты.

— Я разобрался в системе, — объявил он. — Если послать эту х…ню открытым текстом, Хади сразу поймет, что это фальшивка.

Ему все же удалось в самую последнюю секунду перехватить Рика Белла, и случилось это благодаря тому, что он целую ночь внимательно следил за работой свежесочиненного алгоритма, копавшегося в шифровальных таблицах РСО. Хотя шифровальные таблицы, по самой своей природе, являлись случайным набором чисел и знаков, и потому их не мог расшифровать никто, не имеющий дубликата используемой ШТ, Байери все же искал закономерности там, где, казалось бы, никаких закономерностей быть не могло, так уж он был устроен. Когда-то он объяснил Джеку, что это нечто вроде того принципа, которым руководствуется программа SETI (Поиск внеземных цивилизаций) — «скорее всего, там ничего нету, но как же клево было бы, если бы там все же что-то оказалось!». В данном случае Байери удалось отыскать закономерность в системе шифрования, которой пользовался РСО.

— Шифровальные таблицы — великая штука! Вероятно, это самая простая форма нераскалываемого шифрования из всех, какие только существуют в мире, хотя, на самом деле, ничего нераскалываемого не бывает, — говорил он, когда в кабинет вернулся Рик Белл. — Это все — вероятности и ничего больше…

— О вероятностях поговорим в другой раз, ладно, Гэвин? — перебил его Грейнджер.

— Верно.

— Что ж. Вряд ли кто-нибудь сомневается в том, что Эмир или кто-нибудь другой, в общем, организатор этой диверсии, должен беспокоиться насчет того, как обстоят дела у его людей, действовавших в тех местах. Таскать с собой на такую работу таблицы или держать их на своем ноутбуке — глупо. Вот они и придумали систему для обновления таблиц в таких вот экстремальных ситуациях. Это требует немало времени, но вполне выполнимо.

— Ну-ка, послушаем, — сказал Белл.

— Они используют математический аппарат, так называемый метод средних квадратов. Его еще в 1946 году изобрел некий венгр, математик по имени фон Нейман. По существу, нужно всего лишь взять исходное число — количество знаков совершенно неважно, лишь бы не один — возвести его в квадрат, взять из полученного числа несколько средних знаков — опять же, сколько хотите — и повторить процедуру уже с этими числами. Поскольку нашим ребятишкам, скорее всего, приходится считать такие вещи вручную, на бумажке, они, наверное, будут использовать небольшие числа. Смотрите…

Байери схватил блокнот, лежавший на столе Хендли, и принялся быстро писать:

49×49 = 2-4-0-1. Новое исходное число = 40.

— Поскольку нуль использовать нельзя, он заменяется следующим числом. Следовательно, новое исходное число — 41. Потом вы возводите его в квадрат, и так далее, пока таблица не будет заполнена.

— И числа случайные? — поинтересовался Грейнджер.

— Псевдослучайные, но этого нельзя установить, не имея в своем распоряжении цельного комплекта шифровальных таблиц, чтобы проследить, что происходит с числами. Чем сложнее алгоритм, тем ближе к случайности используемые числа, но при определенном уровне сложности провести вычисления на бумаге будет невозможно.

— Так какую же зависимость они используют?

— Месяц, день и год — сумма чисел. Возьмите, например, сегодняшнее число — 21 мая 2010…

Он вновь стал писать:

5+21+2010 = 2036.

— Итак, используются две средних цифры. Нуль мы заменяем.

— И новое исходное число — тринадцать, — сказал Хендли.

— Совершенно верно.

— И они используют этот метод для всех своих ШТ?

— Тех, которые хранились в сейфе Алмаси.

— Черт возьми, Гэвин, отличная работа.

— Спасибо. — И Байери ушел.

— Этот мальчишка только что спас наши задницы, — сказал Грейнджер.

Зная, что Аллах расценивает веру человека в приметы как слабость в вере, Хади всегда старался отвергать подобный соблазн, но близость ботанического сада к О Cristo Redentor — статуе Христа Спасителя — не могла не удручать. С другой стороны, напомнил он себе, в Рио все казалось расположенным близко к О Cristo Redentor. Глядящая с вершины 2300-футовой горы Корвокадо на сотни квадратных миль джунглей и городских кварталов, громада из мыльного камня и железобетона высотой в 120 футов и весом в 600 тонн являлась самой знаменитой достопримечательностью города — и постоянно напоминала Хади о том, что он находится в языческой преимущественно стране.

После расставания с Ибрагимом и остальными товарищами у Хади все шло вполне нормально, не считая того, что первые два часа он стискивал баранку руля так, что пальцы белели, и каждые двадцать секунд глядел в зеркало заднего обзора.

Через час после рассвета он добрался до муниципалитета Серопэдика — дальнего восточного предместья Рио. В тридцати милях восточнее был виден и сам Рио-де-Жанейро. Город площадью в пятьсот квадратных миль и населением около двенадцати миллионов душ — почти половина всей Саудовской Аравии в одном городе. Сан-Паулу был еще больше, но самолет, на котором он летел, приземлился там ночью, а потом Хади объехал город с севера, направляясь в Кайериаш, в свою гостиницу.

У входа в ботанический сад он купил у кассира билет и брошюру с картой. В брошюре рассказывалось о том, что представляет собой сад — 350 акров, 7000 разновидностей тропических растений, научно-исследовательские лаборатории… Он пролистал страницы и быстро нашел указатель. Птичий вольер находился в самом начале. Он сориентировался по карте и направился туда. Стоял ясный солнечный день, и влажность была уже невыносимой. Далеко на юге виднелось облачко черного дыма над Сан-Паулу, настолько плотное, что можно было подумать, будто ночь споткнулась там обо что-то и осталась лежать на побережье.

На полпути к месту назначения он прошел мимо магазина, торговавшего мороженым, глянул на ходу в витрину и приостановился. Маленький телевизор, стоявший в углу, показывал передачу «Рикорд ньюс». На экране мелькали кадры пожара нефтеперерабатывающего завода — съемки велись то с земли, то с вертолета, — то и дело сменявшиеся лицом ведущей. Вот она повернулась к другой камере, и на экране внезапно появился рисунок карандашом. Сходство было далеко не идеальным, но у Хади сердце замерло в груди.

«Этого не может быть, — думал он. — Кто мог меня увидеть?» Свидетелей они не оставили, в этом он был уверен. Патруль безопасности проехал мимо, когда они устанавливали заряды. Оттуда никак не могли разглядеть его — было слишком далеко. Может быть, съемка камеры наблюдения? Нет, тоже не годится. Будь у них живое изображение, они показали бы именно его, а не рисованный портрет.

Он стоял и смотрел новости, ожидая, что следом за его портретом появится изображение Ибрагима, затем Фаада, затем Ахмеда, но ничего этого не случилось. Думай, думай…

На площадке, где размещалось несколько закусочных, он заметил сувенирный магазинчик. Зайдя туда, он осмотрелся вокруг. Ни телевизора, ни радио там не оказалось, и он принялся рассматривать прилавки, чтобы не показалось, будто он спешит. В конце концов, он выбрал бейсболку с эмблемой ботанического сада. Заплатив наличными, он вынул ее из пакета, вышел и надел на голову, надвинув на самые брови. Потом посмотрел на часы. Он пришел слишком рано — до назначенного времени оставалось еще семьдесят минут. Увидев бетонную скамью, окруженную пышными папоротниками, он сел.