Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

class="p1">Вендрамин, оттолкнув тех, кто пытался остановить его, возвысил голос:

— Вы спрашиваете, с какой целью? Я думаю, даже в Англии известно, что при нанесении оскорбления люди восстанавливают свою честь на дуэли.

— Ах, вот что, — отозвался Марк-Антуан с видом человека, до которого наконец дошло. — Простите мне мою непонятливость. Она объясняется разными законами чести в наших странах. Не знаю, что побудило вас сделать этот вызов, но знаю, что существуют обстоятельства, которые делают невозможным поединок между нами. В варварской Англии это, безусловно, было бы недопустимо. И я сомневаюсь, чтобы в Венеции было принято подобным образом возвращать долги.

— Какие долги? О чем, черт побери, вы толкуете?

— Мне казалось, что я ясно выразился.

Марк-Антуан небрежно смахнул пылинку со своих кружев. Он держался с полным самообладанием и был предельно вежлив. Но под внешней безмятежностью накипала злость. Было много причин, которые удерживали его от ссоры с Вендрамином. Но раз уж этот болван сам напросился на неприятности, то Марк-Антуан был совсем не против доставить их ему. Он не собирался щадить Вендрамина и был намерен стереть его в порошок, содрать покров добропорядочности с этого отталкивающего типа и явить миру скрытые под ним язвы.

— Придется объяснить доходчивее, — сказал он. — В течение последних трех месяцев вы, Вендрамин, брали у меня в долг различные суммы, в общей сложности составившие что-то около тысячи дукатов. Если вы намерены уклониться от уплаты долга, убив меня на дуэли, то меня это не устраивает. И мне также не хотелось бы потерять свои деньги, убив вас. Любой честный человек согласится, что это справедливо.

Лицо Вендрамина приобрело свинцовый оттенок. Он получил подлый удар исподтишка, которого не ожидал. Он боролся с Нани и виконтессой, которые старались удержать его. А тут еще майор Санфермо неожиданно воскликнул:

— Вы правы, клянусь Богом! Это справедливо.

— Я разговариваю с этим англичанином, майор, с трусом, который прячется за своими дукатами, — огрызнулся синьор Леонардо.

Но Марк-Антуан больше не собирался прятаться. Он добился своей цели — все присутствующие были настроены по отношению к Вендрамину враждебно.

— О, если вы сомневаетесь в моей храбрости, то это меняет дело, и дукаты уже ни при чем. — Он отвесил поклон Нани. — Буду иметь честь встретить вас, мессер.

Глаза Вендрамина радостно вспыхнули, но неожиданный ответ Нани быстро притушил огонек:

— Я не состою на побегушках у мессера Вендрамина.

— Как и все другие порядочные люди в Венеции, — добавил майор Санфермо.

Взбешенный Вендрамин ошеломленно окинул взглядом окружающих и во всех глазах встречал лишь осуждение. Только тут он осознал, что сделал с ним Мелвилл. На какой-то миг он упал духом, но мужество и способность мыслить быстро вернулись к нему.

— Вы слишком торопитесь делать выводы и выносить приговор. Судите так же необоснованно, как и Мелвилл. Вам всем даже не пришло в голову, что я, как человек чести, сначала ликвидирую свои долги, а потом уже мы будем решать наши разногласия. Я публично заявляю, что отдам Мелвиллу все до последнего дуката прежде, чем мы встретимся на поединке.

— И что, будете оттягивать встречу до бесконечности? — ехидно ввернул Бальби.

Вендрамин крутанулся к нему:

— Вы напрасно иронизируете, Бальби. Я рассчитываю встретиться с мистером Мелвиллом завтра же или, по крайней мере, послезавтра. И не нуждаюсь ни в каких порядочных людях на побегушках.

Он развернулся на сто восемьдесят градусов и вышел, вихляя бедрами больше обычного.

— Он все-таки оставил последнее слово за собой, — усмехнулся Марк-Антуан.

Все присутствующие окружили его, всячески осуждая Вендрамина, и, стремясь восстановить хорошую репутацию венецианцев, предлагали ему содействие в предстоящем поединке.

Виконтесса держалась немного в стороне и была страшно возбуждена. Сначала она хотела последовать за Вендрамином, но затем передумала и вернулась. По ее глазам Марк-Антуан видел, что ей не терпится поговорить с ним.

Когда он собрался уходить, виконтесса попросила его проводить ее до гондолы, ожидавшей ее у ступеней Пьяцетты.

Под аркадой на площади она схватила Марк-Антуана за руку. На ней была маска и короткая мантилья, ибо уже наступил октябрь, и начиная с этого времени и вплоть до Великого поста редко можно было увидеть на улицах Венеции светскую даму с неприкрытым лицом.

— Что вы наделали, месье! — запричитала виконтесса. — Зачем?

— Мне было бы легче ответить, если бы я знал, за кого вы волнуетесь: за него или за меня?

— За обоих.

— Тогда вы при любом исходе не проиграете: кто-нибудь из нас двоих уцелеет.

— О, бога ради, не шутите. Дуэли не должно быть.

— Вы добьетесь, чтобы он извинился?

— Если надо, я постараюсь.

— Этого можно достичь еще проще, — сказал Марк-Антуан. Над площадью сгустились сумерки. В окнах магазинов под Прокурациями зажглись огоньки. Витражи собора Святого Марка сияли, как огромные драгоценные камни, а в воздухе стоял звон колоколов, возвещавший канун праздника святого Феодора. — Чтобы дуэль состоялась, он должен отдать мне тысячу дукатов. Если вы откажете ему, когда он придет к вам занимать их, вопрос будет решен.

От неожиданности у нее перехватило дыхание.

— Почему… почему вы думаете, что он придет ко мне за деньгами?

— Понятно почему. Потому что больше ему некуда идти. Никто другой, простите, не будет настолько глуп, чтобы одалживать ему деньги.

Она задумалась и нервно рассмеялась:

— Да, в сообразительности вам не откажешь. А вы обещаете мне, что не будете драться с ним, если он не отдаст вам долг?

— Торжественно клянусь.

Она вздохнула с облегчением и в свою очередь пообещала, что Вендрамин не получит у нее ни цехина.

В соответствии со своим обещанием она и вела себя, когда, прибыв домой, обнаружила там Вендрамина.

Ее отказ сразил его. Услыхав, что она не может одолжить ему даже половины требуемой суммы, он вышел из себя, указал на ее бриллианты и жемчужное ожерелье на ее шее и спросил, неужели эти побрякушки ей дороже, чем его честь.

Это пробудило в ней царственный гнев. Может быть, она должна продать всю свою одежду и остаться голой, чтобы он мог одеться прилично? Подсчитывал ли он, сколько он вытянул из нее за последние шесть месяцев? Более пяти тысяч дукатов. Если он сомневается, что это так, то она может показать ему подписанные им и оплаченные банком Виванти чеки на эту сумму.

Вендрамин подавленно посмотрел на нее:

— Если ты не поможешь мне, Анна, то я просто не знаю, что делать.

Он в отчаянии развалился на парчовой кушетке. Она стояла над ним, побледнев и чувствуя презрение к нему.

— Чего ради ты решил сорвать на нем свое плохое настроение? О чем ты думал, когда намеренно