Записки из чемодана - Иван Серов

1948 год. Хищения золота

Январь и февраль 1948 года. Летал, ездил и вновь летал по всей Сибири-матушке, проверяя работу золотых трестов МВД, которых было много. Был в Бодайбо, был в Ленских приисках, был на Урале, в Чите и т. д.

Все это проделал по решению ЦК: «Послать тов. Серова проверить состояние дел с хищениями золота при добыче».[407]

Правда, нужно сказать, что всеми трестами руководит зам. НКВД В. В. Чернышев, он и должен был летать. Но ничего не поделаешь.

А дело было так: органы МГБ на Украине арестовали одного <уголовника>, вернувшегося из лагерей по отбытии наказания. При обыске нашли небольшие кусочки золота, но общим весом до 14 г. На допросе он показал, что он находился на Ленских приисках в лагерях треста «Лензолото» МВД.

И там, когда заключенные промывают песок, то можно проглотить кусочки золота, а затем извлечь, и таким образом он насобирал <это>. На допросе он сказал, что все в лагерях так делают.

Ну, Абакумов сразу обобщил это на все 18 трестов МВД, и вышло решение: «Послать Серова проверить и навести порядок»[408].

Вот и пришлось везде проверять и организовывать тщательный обыск заключенных перед отправкой домой. Вообще-то, если бы у нас было достаточно техники, везде можно было бы поставить рентгенограф, и сразу бы кражи прекратились.

Ну, пришлось тщательно изучить, как эти кражи происходят. При промывке проглотить кусочек золота величиной с горошину — дело нехитрое, потом на следующий день, когда кусочек выйдет наружу его также нетрудно найти. Когда насобираешь кусочков за год и более весом до 1 кг, тут уж не проглотишь.

Тогда заключенные перед выходом на свободу проявляли всякие хитрости (перебрасывают через лагерную решетку, прячут в повозках, которые выезжают из лагеря), но все это не надежно. Самое надежное оказалось проносить в прямой кишке. Затолкают золото в мешочек диаметром 3 см, затолкают в надежное место.

Я вначале сомневался. Но случай скоро подвернулся. Мне сообщили, что из Бодайбо такой освобожденный прибывает в аэропорт. Когда самолет сел, я приказал привести этого освобожденного ко мне.

Разговор был короткий. Он посмотрел на мои три звезды на погонах и на мой вопрос: «Сколько везешь с собой золота?», он прямо ответил: «А что, вам уже, гражданин начальник, капнули?» Я говорю: «Капнули». Тогда он сразу сказал: «Около 2 кг». Я его послал в туалет, и он мне принес золото.

В общем, в этих золотых трестах пробыл более 2-х месяцев. При проверке трестов, в которых работают только заключенные, кроме специалистов, выявил ряд недостатков, позволяющих заключенным по крупинке собирать золото.

На месте дал указание более тщательно проверять лиц, работающих непосредственно около конвейера с золотым песком, при промывке и особенно на заключительной стадии получения золота…

Не успел вернуться, как новое решение Политбюро: «Послать Серова проверить наличие, материально-бытовые условия и воспитательную работу спецпоселенцев». Были донесения секретарей обкомов, что чеченцы и ингуши, калмыки и другие нападают на русских, бьют их, устраивают массовые побоища и т. д.[409]

Тоже ездил весь март и апрель. Хоть и измучился, но в то же время получил удовлетворение от работы и познавательные впечатления от новых районов и людей.

1949 год. В дальневосточных лагерях

Давно, давно не писал, все некогда было. За эти месяцы летал по делам: в Молотов, в Хабаровск, в Свердловск, в Кизел, Верх-Нейвинск, в Челябинск, Тюмень, в Омск и в их районы[410].

Наиболее примечательными моментами хочу отметить эту пару случаев.

Первый — побывал на объекте, где занимаются атомными делами, посмотрел весь процесс, рассказывал Игорь Васильевич Курчатов*. Умный ученый, он большую пользу принесет нашему государству. Все, что добыл Зарубин* В., использовано хорошо, со знанием дела (в 1943 г.). Больше ничего сказать не могу, не имею права[411]…

Наконец опишу и противоположный случай, который я наблюдал в одном из лагерей Хабаровска.

В 1949 году поступило донесение из Хабаровска из лагерей, где содержали военнопленных Маньчжоу-Го во главе с императором Пу И*, о том, что император балуется с мальчиками и в лагере ничего не могут с ним сделать. Мне приказали вылететь в Хабаровск и навести порядок[412].

В лагерях содержались также белогвардейцы, которые убежали в Маньчжурию в 20-х годах. Ну, я императора вызвал к себе и строго предупредил прекратить эти безобразия, иначе он будет помещен в одиночную комнату. Ну, вроде дошло до него. Затем я решил посмотреть в лагере, как себя ведут белогвардейцы.

Дежурным по лагерю был заключенный, который сопровождал меня, как мне показалось, лет 55. Вид у него довольно интеллигентный, поэтому я поздоровался.

Оказывается, ему 82 года, бывший белогвардеец, захвачен нашими войсками в 45-м в Маньчжурии. Я тогда спросил его, каким образом он так мог сохраниться.

Он, улыбаясь, рассказал следующее: в Маньчжурии он 12 лет работал у помещика и ведал стадом оленей, с которых снимал весной панты, т. е. молодые рога, и затем сушил их, а хозяин продавал за валюту. В этот период он узнал полезность пант и стал их употреблять свежими в определенных дозах. Все это время он чувствовал <себя> здоровым и никогда не болел.

Затем хозяин разорился, а он пришел с другом к хозяину, который занимался торговлей корнем женьшень. Там он жил до занятия войсками Советской Армии Маньчжурии и все время употреблял женьшень. Вот потому и сохранился.

«Ленинградское дело»

Забыл написать: здесь, в Москве, этот авантюрист Абакумов создал т. н. «Ленинградское дело», смысл которого следующий: якобы секретарь ЦК Кузнецов*, до этого секретарь Ленинградского обкома партии, стал в Москве, в ЦК и других аппаратах насаждать ленинградцев на все ответственные должности.

В этом ему помогал Попков*, секретарь Ленинградского обкома, и Косыгин*, нарком легкой промышленности[413].

Была создана комиссия ЦК по <проверке> данных МГБ — Абакумова в составе Маленкова, Голикова от военных и представителя МГБ, которые выехали на место в Ленинград и, «разобравшись», внесли предложение в ЦК об аресте Попкова и Кузнецова, а Косыгина — о выводе из состава ЦК[414].

Кузнецов и Попков были арестованы, <как> и ряд других ленинградцев, затем <был> закрытый суд и все были расстреляны.

Вот ведь авантюрист дошел до чего, что таких крупных руководителей, как секретарь ЦК и секретарь обкома, сумел скомпрометировать, облить грязью, изобразить врагами и добиться расстрела. Многие товарищи, с которыми я мог делиться, были удивлены и возмущены, как ЦК, Политбюро могло поверить этой провокации…