"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

Освобожденный от своих обязанностей, он снял доспехи в палатке, отведенной для отдыха офицеров, и велел молодому кулу отнести их к нему на квартиру. Теперь он мог наслаждаться праздником без помех. Становиться адъютантом Маликады ему ничуть не хотелось, и он порадовался, что эта участь ему не грозит. «Надо было и мне отправиться домой с Белым Волком, — подумал он вдруг, — ведь военная служба мне ненавистна». Пока отец оставался живым героем, Дагориан спокойно жил в монастыре и готовился стать священником. Вел скромную, почти безмятежную жизнь и был счастлив.

Гибель отца изменила его мир.

Проходя по парку, он увидел сидящего на траве Ногусту. Рядом растянулся Зубр. Глаз у гиганта заплыл, на скуле красовался багровый кровоподтек.

— Как успехи? — спросил его Дагориан.

— Четверть финала. — Зубр сел, подавив стон. — Это мой год.

Дагориан, видя его ушибы и явную усталость, скрыл свой скептицизм и осведомился, далеко ли до следующего боя. Зубр, пожав плечами, посмотрел на Ногусту.

— Еще час, — ответил тот. — Он будет драться с кочевником, который побил его в прошлом году.

— На этот раз я его прикончу, — промямлил Зубр, — только посплю сперва. — С этими словами он лег и закрыл глаза.

Ногуста укрыл его плащом и встал.

— Видели вы генерала, сударь? — спросил он Дагориана.

— Видел.

— И он посоветовал вам держаться от него подальше.

— Твой дар поистине велик.

— Это не дар, просто здравый смысл, — улыбнулся Ногуста. — Он мудрый человек, а вот Маликада не столь мудр. С честолюбцами это часто случается. Со временем они сами начинают верить в сказки о своем великом предназначении. Верят, что все, чего они желают, принадлежит им по праву. Что они избраны Истоком.

— Истоку приписывают многое — и хорошее, и дурное. Ты верующий?

— Хотел бы верить. Если ты веришь в великий план вселенной, то чувствуешь, что твоя жизнь оправданна. И в то, что злодеям воздастся по заслугам. Боюсь, однако, что жизнь не столь проста. Мудрые люди говорят, что во вселенной беспрестанно идет война, битва Истока с силами хаоса. Если это правда, то у хаоса кавалерии больше.

— Да ты циник!

— Не думаю. Просто я стар и слишком много повидал. Они уселись рядом со спящим Зубром, и Дагориан спросил:

— Как вышло, что чернокожий служит в дренайской армии?

— Я дренай, — ответил на это Ногуста. — Мой прадед был фосийским мореходом. Дренаи взяли его в плен и сделали рабом. Через семь лет его освободили, и он стал работать по найму. Позже он съездил к себе на родину и привез оттуда жену. Так же поступил его старший сын, мои дед — он привез бабушку в наше поместье в Джинаве.

— Поместье? Вы, я вижу, не бедствовали.

— Мой народ издревле занимается коневодством. Прадед поставлял лошадей в королевскую кавалерию и разбогател на этом.

— Но потом вы, видимо, лишились своего состояния?

— Да. Некий дренайский дворянин позавидовал нашему достатку и стал сеять про нас ложные слухи среди местных крестьян. Однажды ночью из деревни пропала девочка, и он заявил, будто это мы забрали ее для совершения какого-то гнусного обряда. Дом наш сожгли дотла, а всю мою семью перебили. Девочки там, разумеется, не оказалось. Она, как выяснилось потом, забрела в горы, упала с обрыва и сломала ногу.

— Как же ты-то уцелел?

— Я отправился искать пропавшего ребенка. Когда я вернулся вместе с ней, все уже было кончено.

Дагориан заглянул в странные голубые глаза Ногусты, но не прочел там ничего.

— Что же предприняли власти? Правосудие свершилось?

— Двенадцать крестьян повесили, — усмехнулся Ногуста.

— А тот дворянин?

— Он имел влиятельных друзей, и его даже под арест не взяли. Тем не менее он бежал в Машрапур и нанял себе четырех телохранителей. Жил он в доме за высокой стеной и редко выходил на люди.

— Стало быть, он избежал правосудия?

— Отчего же?

— Так тебе известно, что с ним сталось?

Ногуста на миг отвел глаза.

— Кто-то перелез через стену, убил часовых и вырезал ему сердце.

— Понятно. — Они помолчали, и Дагориан спросил: —Ты рад, что едешь домой?

— Я устал от войны, — пожал плечами Ногуста. — И не вижу в ней смысла. Когда старый король собрал войска против императора, мы знали, что дело наше правое. А теперь? Что такого нам сделала Кадия? Теперь воюют ради того, чтобы имя короля прославлялось в веках. Раньше в Вентрийской империи было около тысячи университетов и больниц. Теперь учиться некому — вся молодежь отправилась на войну. Да, я готов вернуться домой.

— Будешь выращивать там лошадей?

— Да. Отцовский табун тогда убежал в горы — теперь он, должно быть, порядком увеличился.

— Зубр тоже с тобой поедет?

— Он скорее всего поступит наемником в какой-нибудь полк. — Ногуста засмеялся и добавил уже серьезно: — И погибнет на какой-нибудь мелкой, никому не нужной войне.

Зимнее солнце поднялось уже высоко, и снег понемногу таял.

— А я вот хотел стать священником, — сказал Дагориан. — Думал, это мое призвание. Потом погиб мой отец, и семья решила, что мой долг — заменить его. Из священников в солдаты — недурной скачок!

— В старину были священники-воители — Тридцать. О них сложено много легенд.

— Их храм перестал существовать со времен Войны Близнецов, но сам орден продержался еще долго. Один мой предок сражался вместе с Тридцатью на стенах Дрос-Дельноха. Звали его Хогун, и он командовал Легионом.

— Из тех времен я помню только Друсса и Бронзового Князя, — признался Ногуста.

— Их все помнят. Я порой задумываюсь, существовал ли Друсс на самом деле, или это просто образ, вобравший в себя многих героев?

— Только Зубру этого не говорите. Он клянется, что ведет свой род от Друсса.

— Чуть ли не каждый известный мне солдат уверяет, что Друсс — его предок, — хмыкнул Дагориан. — В том числе и сам король. Между тем у Друсса, согласно преданиям, детей не было.

В этот миг зазвучали трубы — король со своей свитой возвращался в павильон. Ногуста разбудил Зубра:

— Тебе пора, дружище.

— Выспался на славу, — зевнув, объявил Зубр. — Теперь я в полной готовности. Как там дела у Кебры?

— В предварительных состязаниях он не участвовал. Как первый стрелок он выступит только в трех последних стадиях: Конник, Висельник и Даль.

— Он победит. Он лучше их всех.

— Только не надо на него ставить, дружище, — посоветовал Ногуста, прикоснувшись ко лбу.

— Поздно. Уже поставил.

Дагориан купил в палатке со снедью мясной пирог, съел его и вернулся на луг. Зубр вступил в бой с борцом мощного сложения и уже заработал себе кровоточащие ссадины на лбу. Противник ухватил его за ногу и перевернул, но Зубр выскользнул и насел на него со спины. Оба упали, но Зубр при этом успел сделать шейный захват. Кочевник, лишенный воздуха, был вынужден сдаться. Зубр встал, пошатываясь, и сел наземь. Ногуста, подбежав к нему, вывел его из круга. Зрители приветствовали Зубра и хлопали его по спине.

Дагориан тоже хотел поздравить победителя, но его опередил какой-то громадный детина:

— С тобой и связываться нечего, старикан. Ты совсем из сил выбился.

Зубр разозлился, но Ногуста оттащил его прочь.

— Кто это? — спросил последовавший за ними Дагориан.

— Первый борец, вентриец Киапс.

— Я… и его… взгрею, — пробормотал Зубр. Дагориан подхватил его слева, и вместе с Негустой они подтащили Зубра к скамье. Гигант тяжело плюхнулся на сиденье.

— Это уже полуфинал, верно? — сказал он, сплевывая кровь на траву. — Еще две схватки — и победа за мной.

— Когда следующий бой? — спросил Дагориан.

— К нему уже готовятся, — ответил Ногуста, массируя Зубру плечи.

— Мне кажется, ему следует выйти из соревнования, — сказал офицер.

— Обо мне не беспокойтесь, — через силу улыбнулся Зубр. — Я просто прикидываюсь, чтобы их всех одурачить.

— Меня ты точно провел, — сухо заметил Ногуста.

— Не робей, черномазый, — пробурчал Зубр и встал.