Изгой. Трилогия - Руслан Михайлов

Дождавшись подтверждения, я коротко добавил:

– Сегодня после ужина собираемся в моем закутке, надо многое обсудить. Если есть мысли, как повысить нашу обороноспособность, буду рад выслушать. Все. За дело.

Закончив раздавать указания, я пошагал к платформе. В свете нынешних событий у меня сразу возникла целая куча неотложных дел.

* * *

После сытной вечерней трапезы я сердечно поблагодарил кухарок и отправился к себе в угол. Сегодня за столами было гораздо меньше народу, чем обычно, – с приходом темноты я приказал разжечь во дворе и на гребне стены костры и продолжать работы. Я разделил рабочих на две неравные части. Одна группа взялась за возведение на вершине Подковы сторожевой башни, а другая возобновила работы над защитной стеной.

Для охранной башни Рикар облюбовал широкий каменный выступ, слегка нависающий над ущельем, откуда прекрасно просматривалось змеившееся ущелье. Излазав выбранную площадку вдоль и поперек, Койн твердо заявил, что камень очень прочен и легко выдержит немалый вес сторожевой башни. На том и порешили.

Всего за один день я собственными глазами увидел, насколько сильно ускорились каменные работы с приходом гномов. Коротышки легко ворочали каменные глыбы, одним ударом скалывали неровности и придавали камню нужную форму. Койн метался от подножья стены до вершины Подковы и старался поспеть везде. Неугомонный коротышка ухитрился уже несчетное количество раз поссориться с братьями‑мастерами и столько же раз помириться.

Я ушел со двора лишь за полчаса до оговоренного времени собрания и наскоро перекусил, чтобы восстановить силы. Когда я вошел в свой закуток, там еще никого не было. Решив немного отдохнуть, я поставил на столик прихваченную с кухни кружку с отваром, устало присел на кровать и сам не заметил, как задремал.

От дремы я очнулся через несколько минут, когда в мой угол ввалился сыто отдувающийся Койн и с шумом опустился на длинную лавку.

– Что остальные? – спросил я, растирая ладонью лицо.

– Скоро будут, – заверил меня Койн. – Только сели ужинать.

– Ясно, – кивнул я. – А ты сам‑то поел?

– А как же! – заулыбался гном и погладил оттопырившийся живот. – Ваши кухарки просто отменно готовят!

– Хорошо, – невольно улыбнулся я. – Койн, пока мы ждем остальных, не расскажешь ли ты мне легенду о Защитнике и Твердыне?

– Не легенду, Корис, – покачал головой Койн. – Быль!

– Пусть будет быль, – легко согласился я. – Ну так что?

– Отчего не рассказать? – отозвался коротышка и, поудобней усевшись на скамью, начал повествование. – Случилась эта история даже по людским меркам относительно недавно, а если брать по гномьим меркам – так и вовсе чуть ли не вчера. В ту пору стояло жаркое лето – настолько жаркое, что все порядочные гномы предпочитали сидеть под толстыми каменными сводами Седых гор и попивать темное прохладное пиво. А гномье пиво – это такая вещь, что на одной кружке не остановишься! Ну, это я к слову сказал, – спохватился Койн и, откашлявшись, продолжил: – В те проклятые дни бушевала последняя война магов, после которой и появились Дикие Земли. Старики рассказывали, что за один день огромные города превращались в выжженные пепелища и сама мать‑земля меняла свои очертания. Землетрясения стали обыденностью, с океанов наступали наводнения – говорят, что это последствия смерти Тариса Некроманта, павшего от удара Гримсхольда. Я бы мог рассказать, как горстка отчаянных храбрецов, ведомая Защитником, пробралась сквозь все земли Некроманта, выдержала битву на острове Гангрис, теряя в пути верных товарищей, добралась до логова Тариса и приняла последний бой… Но это уже совсем другая история, и рассказывать ее надо в шумной таверне, где рекой льется пенное пиво и жалостливо плачут менестрели! Но ты хотел узнать историю о великой осаде Твердыни, выдержавшей все удары противника и павшей лишь после смерти Защитника от подлого удара наемного убийцы! Так слушай же меня, Корис, и слушай внимательно!

Койн продолжал говорить, а я завороженно слушал. Еле слышно потрескивал жировой светильник, по стенам пещеры плясали причудливые тени, в руке у меня исходила паром кружка крепкого травяного отвара, а за стенами пещеры завывал северный ветер…

Койн в красках рассказывал историю осады Твердыни – последнего препятствия на пути армии темных магов, а я потихоньку прихлебывал горячий отвар из зачарованной кружки. Мое воображение уже перенесло меня в совсем другое место – туда, где тревожно трубили рога часовых, где со стен лилась кипящая смола и где истошные крики раненых смешивались с последними проклятьями умирающих. Я словно воочию увидел неприступную стену Твердыни, замкнувшую собой единственный проход через хребет Каменного Дракона. Ощутил порывы ветра, несущего запах разлагающихся тел и дым погребальных костров. Услышал рев наступающих войск и надсадный скрип огромных катапульт, которые без устали метали валуны и бочонки с горючей смесью…

Великая история, неоднократно воспетая бродячими менестрелями, открывалась передо мной во всей своей величественности…

Все остальное отступило на задний план – возможность скорого нападения армии шурдов, таинственный Повелитель, жаждущий моей крови, нехватка продовольствия и наша ежедневная битва за выживание в Диких Землях… Сейчас все это – пусть лишь на краткие мгновения – стало для меня абсолютно неважным. Я просто сидел на кровати и, устало оперевшись спиной о стену, внимательно слушал, стараясь не пропустить ни единого слова…

Конец второй книги

Изгой – 3

Наследие некроманта

Глава первая

Темное прошлое

На возведение Твердыни ушла большая часть казны Империи, но владыка Мезеран Милостивый ни разу не пожалел о столь огромных тратах – выстроенная гномами цитадель с лихвой оправдывала каждый потраченный медяк. Император никогда не доверял выходцам из западных земель. Уж больно независимыми они были. Оно и понятно – богатые плодородные земли давали обильный урожай, многочисленные портовые города исправно снабжали морскими дарами, а раскиданные повсюду рудники и шахты было не перечислить. Западные земли не нуждались в опеке и защите могущественного соседа, скорее Империя нуждалась в них – налоги шли обильным золотым потоком в дворцовую казну, нескончаемые подводы с зерном и мясом тянулись к казарменным кухням и позволяли прокормить огромную армию. Но долго такая идиллия продолжаться не могла – в свое время прадед Императора Мезерана огнем и мечом покорил независимые западные провинции и заставил их влиться в могущественную Империю, чем расширил границы своих владений почти вдвое. Это не добавило ему популярности в дотла разоренных западных землях.