Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

– Жаль! Хорошие кони! За них можно было взять неплохие деньги!

– Где? И у кого?

– Да! К сожалению, негде и не у кого!

– Командуй, командир! И пусть твои солдаты принесут камеру, чтобы мне в балку не спускаться!

Капитан подошел к краю оврага, подал команду своим подчиненным. Те выбрались из балки и встали в шеренгу возле бронетранспортеров. Иванов посмотрел на часы:

– Время – 14.10! Начинаем движение к селению Малитабад. К нему мы должны выйти в 15.00. До объекта отработки десять километров, продвигаться будем на бронетранспортерах. Я поведу головную машину. Начало карательной акции в Малитабаде определено на 16.00. Непосредственно у селения, оценив обстановку на местности, а не по карте, я определю каждому персональную задачу. Учтите, бронетехника имеет неисправное вооружение и может использоваться, как средство передвижения, устрашения, тарана, быстрого отхода. Основную работу будем делать в обычном режиме. Вопросы ко мне?

Вопросов у бандитов не было. И так все ясно. Обычная командировка. Налет на мирный кишлак, расстрел жителей, отход в горы и обратный марш в лагерь на территории Пакистана. Там получение вознаграждения за проделанную «работу». Все просто, как день. Солнечный, жаркий день Афганистана.

Иванов отдал команду:

– Я, как и говорил, следую вместе с проводником на головном бронетранспортере. Со мной бойцы Хлыстов, Азизов, Ашуров, Бук за механика-водителя. На втором БТР – прапорщик Бурузян, бойцы Кролов, Летунин, за рулем Зухуров. Всем находиться внутри машин. Внимание, по местам!

Бандиты из бывших советских военнослужащих, перешедших на сторону моджахедов, заняли указанные командиром места в бронетранспортерах. БТР начали неспешное движение.

В 14.40 бронетранспортеры остановились у холма, за которым открывалось селение Малитабад, в котором проживало около пятисот человек, всего шестьдесят семей. Иванов приказал своим головорезам спешиться и, развернувшись в короткую цепь, подняться на холм. Там бандиты залегли. Они видели кишлак и могли слышать своего командира. Тот, внимательно осмотрев селение, на что ушло около двадцати минут, начал ставить персональную задачу бойцам спецкоманды «Призраки».

– Бур! – сказал он прапорщику Бурузяну. – Берешь с собой Зухура и обходишь селение по арыку справа. Остановка на въезде в селение со стороны перевала.

Бурузян ответил:

– Есть, командир!

– Хлыст! Ты с Ашуровым совершаешь тот же маневр, но слева и выходишь на дорогу к Умару.

Хлыстов так же подтвердил, что понял приказ.

Иванов продолжил:

– Крол с Буком обходят кишлак и выходят к роще с севера.

В ответ прозвучал спокойный голос Кролова:

– Понятно, шеф!

– Я с Азизом, Летуном и Закиром остаюсь здесь. Таким образом, мы закольцовываем селение с четырех сторон. По команде в 16.00 начинаем «работу». Летун выводит БТР к селению, и это является сигналом для атаки. Крайние лачуги забрасываем гранатами и обстреливаем из автоматов. Тем самым выдавливая жителей Малитабада на площадь перед мечетью, где, отобрав наиболее привлекательный для съемки на камеру материал, отрабатываем его в предельно жестком режиме. Среди материала обязательно должны быть старики, женщины и дети. Как можно больше детей. В роли палача, вместо выбывшего Копытко, выступает Азизов. Ему в помощь при необходимости определяю Кролова. На всю акцию отвожу полтора часа. В 17.30 мы должны уйти из уничтоженного селения. Не забывайте, в Умаре наши бывшие соотечественники держат мотострелковый полк. От Малитабада до Умара 32 километра. Там если не услышат подрывы гранат и автоматные очереди, в чем я сильно сомневаюсь, то дым от пожарищ заметят обязательно. Не исключено также, что между селением и полком налажена связь. Полк обязательно отреагирует на дым или просьбу о помощи. Поэтому в 17.30 отход всей команде сюда же за холм! Действовать агрессивно, но аккуратно. Напоминаю, раненых среди своих мы назад в лагерь не потащим. Здесь же и оставим с дыркой в голове! Вопросы, орлы?

И вновь вопросов ни у кого не возникло.

Иванов распорядился:

– Десять минут на изучение обстановки и выбора оптимальных вариантов выхода к определенным задачей целям, затем перекур, подготовка и вперед! Выдвижение на позиции штурма кишлака в 15.35, оттуда доклад мне! Удачи всем!

Бывший капитан, кивнув проводнику, спустился ко второму бронетранспортеру, который Иванов решил не светить в акции. Все же ему не хватало еще одного бойца. Если бы проклятый сержант-американец не вывел из строя Копытко, то в Малитабад вошли два бронетранспортера, да и зрелище на площади было бы красивее. Виртуозно владевший острым кинжалом, Коп умел разделывать местных вонючек под орех. Детские головы отсекал одним взмахом. Но янки сломал ему челюсть. А замены в лагере при всем желании найти было невозможно. Копытко, единственный в своем роде головорез, напрочь лишенный каких-либо эмоций. Ему что куст срубить, что человеческую голову, лишь бы заплатили. Теперь лежит в лазарете, наверняка проклиная инструктора за потерянное вознаграждение. Кто не участвует в акции, не получает ничего. Даже не входит в долю того, кого завалят местные. А они могут убить, оружие в селении имеется. Сейчас оно есть в каждой семье. Другой вопрос, решатся ли мирные чабаны применить его. И успеют ли? Штурм рассчитан на неожиданность и массовое уничтожение большей части населения кишлака на начальном этапе акции. В этом залог успеха всей карательной операции.

Спустившись вслед за капитаном-предателем, Закир спросил:

– Ты хотел поговорить со мной?

Иванов ответил:

– Да! Как ты думаешь, Омар, в Малитабаде нам могут оказать серьезное вооруженное сопротивление?

Подумав, Закир сказал:

– Сопротивление русским может быть оказано в любом кишлаке Афганистана. Впрочем, это селение, как и большинство других, лежащих вокруг Умара, находится под контролем власти действующего марионеточного правительства. Скорей всего появление твоих бойцов не вызовет агрессии со стороны мужчин кишлака. Сюда наведываются разведывательные группы умарского полка и отдельного разведывательного батальона. Редко, но наведываются. И пока инцидентов не было.

– Значит, агрессии со стороны населения на первом этапе нам ждать не приходится.

– Думаю, его не будет, а потом, когда твои люди забросают крайние дома гранатами, сопротивляться будет поздно, да и, по большому счету, некому. И сейчас в Малитабаде мало мужчин, а после атаки их станет еще меньше, если останутся вообще.

Иванов взглянул на проводника:

– Действительно, осматривая кишлак, я почти не видел мужчин. На улице в основном дети, во дворах за дувалами у тандыров женщины, кое-где под тенью чинар старики. Где же мужчины? На пастбищах? Где эти пастбища?

Закир ответил:

– Часть мужчин на пастбищах, которые находятся севернее кишлака, за рекой, от которой и отходит оросительная система Малитабада, но большая часть в Умаре. Торгует на тамошнем рынке.

– Чем же они торгуют?

– О, Иванов! Ты так и не понял афганцев. Они найдут, чем торговать. В основном занимаются спекуляцией. Купил в Джебаде, продал в Умаре или наоборот. Кстати, малитабадский насвай ценится. Крепкий «нас» получается.

Капитан поморщился:

– Не пойму, как можно держать под языком эту дрянь. В ней же и ослиное дерьмо, и известь! Ну известь, хрен с ней, но дерьмо? Под язык?

– Кто тебе сказал, что в насе дерьмо?

– Твои же земляки рассказывали!

– Ну, у них на родине, может, дерьмо и добавляют в «носовой», здесь же, насколько знаю, нет! А вот траву хмельную закладывают. И растет эта трава вдоль реки! Но ладно, что мы ерунду какую-то обсуждаем?

– Это не ерунда! – заявил Иванов. – К акции следует готовиться серьезно, просчитывая все варианты возможного развития событий. Сейчас это сделать можно, как войдем в кишлак, что-либо менять будет поздно!

Закир, прищурившись, посмотрел на предателя:

– Что-то раньше я от тебя подобных речей не слышал. До этого ты действовал бесстрашно. Что произошло сейчас?