Жития Святых - Димитрий Ростовский

— Принесите огонь и, протянув руки Тараха, положите на них.

Тарах же сказал:

— Не боюсь я временного огня твоего, а боюсь как бы, уступив тебе, нечестивцу, я не впал в огонь неугасаемый.

И когда положен был огонь на руки его, проконсул сказал:

— Вот сожигаются огнем руки твои; почему же ты не оставишь безрассудства своего и не принесешь жертвы богам?

— Ты хочешь, — отвечал Тарах, — привести меня своею жестокостью к такому безрассудству, чтобы я подчинился твоей воле; но знай, что я, с помощью Бога моего, с твердостью готов претерпеть все мучения, какие ты мне готовишь.

После сего проконсул велел повесить его вниз головою и развести под ним огонь, а затем вливать в ноздри его крепкий уксус, смешанный с солью и горчицей. Мучил он различным образом и Прова, также и Андроника, — биением, жжением, строганием острыми железными орудиями и посыпанием ран солью; но, не достигнув никакого успеха, велел до утра стеречь их в оковах.

Утром проконсул сказал сотнику Димитрию:

— Зови ко мне нечестивых христиан.

Сотник сказал:

— Вот они предстоят пред тобою, господин.

— Неужели еще не истерзали тебя, — сказал проконсул Тараху, — мучения, раны и оковы? Послушайся меня, Тарах, и оставь свою веру, которая бесполезна для тебя; принеси жертву богам, чрез коих все произошло.

— Как могли, — отвечал Тарах, — устроить мир те, коим уготован огонь и вечные муки, — и не только им, но и всем, исполняющим их волю.

Проконсул продолжал:

— Перестанешь ли ты злословить, нечестивец? Разве не знаешь, что за бесстыдные слова твои тотчас сниму с тебя голову, и таким образом скорее получишь конец мучениям?

Тарах же отвечал:

— Вначале было у меня такое желание, чтобы скорою смертью сокращены были мои страдания; а теперь продли мне мучения, чтобы возрастал о Господе подвиг веры моей.

— С тобою, — сказал проконсул, — и друзья твои должны страдать и умереть, по закону.

Тарах отвечал:

— Безумно ты говоришь, обещая нам смерть, ибо умирают только те, которые делают зло, а мы, неведующие зла, но страдающие за Господа нашего, ожидаем получить от Него воздаяние.

— Преступный и негодный, — сказал проконсул, — какого воздаяния вы ожидаете, живя худо и беззаконно?

— Не следует тебе, язычнику, знать, — отвечал Тарах, — какое Господь уготовал нам на небесах воздаяние, ради которого мы терпим яростный гнев твой.

— Имеешь ли ты право, — сказал Максим, — так смело говорить со мною, как будто ты — друг мне?

Тарах отвечал:

— Я — не друг тебе, но говорить имею право и никто не может запретить мне сие, когда Бог укрепляет меня.

— Право твое, — сказал Максим, — которое ты имеешь, я уничтожу, нечестивец!

Тарах отвечал:

— Никто права сего отнять у меня не может, ни ты, ни цари твои, ни отец ваш — сатана.

Проконсул Максим сказал:

— Свяжите его, потому что он безумный.

— Если бы я был безумный, — отвечал Тарах, — склонился бы к нечестию твоему.

Когда святой был связан, проконсул сказал:

— Принеси жертву богам, прежде чем не подвергну тебя мучениям по делам твоим.

— Делай, что хочешь, — отвечал Тарах, — хотя не следует тебе подвергать меня обычным мучениям, потому что я был воином; однако, чтобы ты не подумал, будто я боюсь мучений и хочу покориться воле твоей, обрати на меня все ухищрения твоей злобы.

Проконсул сказал:

— Воины всегда приносят жертвы богам за здравие царей своих и удостаиваются заслуженной ими чести, а ты самый дурной из всех, потому что бежал из военного звания, и не хочешь принести жертвы; за то тебе готовятся жесточайшие мучения.

Тарах сказал:

— Зачем ты сердишься? Говорю тебе, — делай, что хочешь, нечестивец!

— Не думай, — сказал Максим, — что я одним разом погублю тебя, я не перестану мучить и истощать тебя, а останки тела твоего отдам зверям на растерзание.

— Не обещай на словах, — сказал Тарах, — но на деле поскорее исполни то, что хочешь делать.

Максим сказал:

— Ты думаешь, что по смерти твоей какие-нибудь женщины с благовониями похоронят тело твое; но я постараюсь о том, чтобы в конец уничтожить твои останки.

— И теперь, — отвечал Тарах, — и по смерти над телом моим делай, что хочешь.

— Сначала принеси жертву, — сказал Максим.

— Безумный, — сказал Тарах, — я говорил много раз, что не принесу.

Тогда мучитель Максим сказал слугам:

— Избейте ему лицо и уста.

Когда слуги били Тараха, он говорил:

— Лицо мое ты обезобразил, но за то душу мою оживил.

— Несчастный, — сказал мучитель, — оставь безумные мысли свои и принеси жертву богам, чтобы избавиться от сих мучений.

Тарах отвечал:

— Ты считаешь меня безумным потому, что я, надеясь на Господа, уверен в том, что буду жить на небесах; но ты, угождая плоти, живешь временно, а душу свою погубишь на веки.

Тогда проконсул сказал слугам:

— Раскалите железо и приложите к его челюстям. Терпя такое мучение, Тарах сказал:

— Если что и большее сделаешь, не принудишь раба Божия принести жертву богам.

Затем судья велел принести бритву, отрезать мученику уши и содрать с головы кожу, а на голову положить горящие уголья. Тарах же говорил:

— Если и со всего тела моего прикажешь содрать кожу, не отступлю от Бога моего, Который укрепляет меня в перенесении орудий злобы твоей.

Когда все это происходило, проконсул сказал:

— Соберите железные орудия и, раскалив их еще более, подложите ему под мышцы!

Тарах же, терпя сие, говорил:

— Да видит сие Господь с небеси, и да судит тебя!

Проконсул спросил:

— Какого Господа призываешь ты, преступный?

— Того, Коего ты не знаешь, — отвечал Тарах, — Того, Кто воздаст каждому по делам.

Тогда проконсул велел взять Тараха под стражу, а на допрос привести другого. Когда привели к проконсулу Прова, то сотник Димитрий сказал:

— Вот, господин, пред тобою предстоит Пров.

— Советую тебе, Пров, — сказал проконсул, — не подвергать себя прежним мучениям, ибо те, кои прежде тебя упорствовали, раскаялись в том; а ты теперь принеси жертву, и будешь почтен и от нас, и от богов.

Пров отвечал:

— У нас единомыслие, и мы единым сердцем работаем Богу; не надейся услышать от нас что-либо другое, ибо ты уже слышал и видел, что не можешь отвратить нас от Бога. Вот, я теперь предстою пред тобою и не боюсь твоих угроз; чего еще ждешь более?

— Вы согласились, — сказал проконсул, — в злобе своей отвергнуть богов.

Затем, приказывая связать и повесить его вниз головою, он продолжал:

— Пощади свое тело, пока еще не мучен; ибо видишь, какие мучения приготовлены тебе.

— Делай, — отвечал Пров, — что хочешь; все то зло, какое ты приготовил для меня, будет в утешение душе моей.

Проконсул сказал слугам:

— Раскалите прутья и опалите ему бока, чтобы не безумствовал.

Пров же говорил:

— Насколько ты считаешь меня безумным, настолько я премудр в законе Господнем.

Опять сказал проконсул слугам:

— Раскаленные прутья воткните в спину его.

Пров же, претерпевая сие, говорил:

— Пусть видит с неба Господь мое смирение и терпение! После сего мучитель, повелев принести жертвенного мяса и вина, сказал:

— Влейте вино и вложите мясо в уста его.

Когда слуги делали сие, Пров сказал:

— Да видит Господь с высоты престола Своего сие мучительство и сотворит приговор над судом твоим!

— Много пострадал ты, злосчастный, — сказал судья, — а вот все же принял идоложертвенную пищу.

— Ничего важного, — отвечал Пров, — ты не сделал, причинив мне насилие; Господь знает мою волю.

— Ты, — сказал судья Максим, — и ел и пил жертвенное.

— Господь знает, — ответил на сие Пров, — и видит насилие, которое я терплю.

Проконсул Максим сказал:

— Раскаленными прутьями колите голени его.

Пров же повторял:

— Ни огонь, ни мучения, ни отец твой — сатана не могут отторгнуть раба Божия от исповедания Его.

— Раскалите, — сказал проконсул, — острые гвозди и вбейте их в руки его.

— Благодарю Тебя, Господи, — сказал Пров, — за то, что и рукам моим дал Ты страдать за Имя Твое.

Проконсул сказал:

— От многих мучений ты лишился ума.

— Большая власть твоя, — отвечал Пров, — не только сделала тебя безумным, но и ослепила, ибо ты сам не знаешь что делаешь.

Проконсул сказал:

— Изувеченный, ты смеешь мне говорить такие слова? Так как я оставил целыми глаза его, то — выколите ему их.

Когда сие было исполнено, Пров сказал:

— Хотя ты и отнял мои телесные очи, но никогда не сможешь отнять живых очей веры.

Проконсул сказал: