Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

Смит рассматривал себя сначала с интересом, потом с тревогой… потом лицо его исказилось от ужаса!

— Боже! Боже мой, что они с нами сделали! Джейк, ты знал?!

Сэлэмэн уже не мог сдержать слез:

— Да, Йоханн!.. Все время знал!.. Потому и не мог ее найти… потому что она была здесь! Здесь… и я… говорил с нею!.. — он зарыдал.

— Джейк, ну как ты мог! Как ты позволил им сделать такое! Юнис, Юнис, прости меня — я не знал!.. Я ничего не знал!

Рыдания наполнили палату.

— Доктор Гарсиа! — махнул рукой Хедрик.

— Уже.

— Доктор Розенталь, отведите Сэлэмэна. Сестра, помогите им! Он же упадет сейчас!

Вскоре стало тихо. Пациент спал. Доктор Гарсиа остался у кровати, Хедрик вышел.

Сэлэмэна он нашел лежащим на кушетке в соседней комнате. Доктор Розенталь сидел рядом. Хедрик вопросительно посмотрел на него, и тот сделал знак: «нормально».

Хедрик подсел к кушетке, взялся за запястье Сэлэмэна, сосчитал пульс.

— Как себя чувствуете?

— В порядке, — сказал Сэлэмэн. — Как… она?

— Спит. Вы ее любили?

— Оба. Доктор, она была ангелом.

— Плачьте. Не надо сдерживаться. Слезы омывают душу. Нам было бы легче жить, если бы мы могли плакать, как женщины. Правда, Розенталь?

— Да. Народы, которые позволяют мужчинам плакать, почти не нуждаются в людях моей специальности… Мистер Сэлэмэн, я оставляю вас в надежных руках. А мне пора за скальпами… Я вам больше не нужен, доктор?

— Приходите утром.

— До свидания, доктор Розенталь. Спасибо вам.

— Не за что, адвокат. И будьте начеку, а то этот ветеринар подсунет вам какой-нибудь порошок от блох…

Он вышел.

— Мистер Сэлэмэн, — сказал Хедрик, — в этом доме ужасно много кроватей. Может быть, вам стоит прилечь? А часов в десять я вам дам маленькую пилюльку, и вы проспите без сновидений до утра…

— Я в полном порядке.

— Вам виднее. Насильно я никого не лечу. Но я немного разбираюсь в людях… и за вас беспокоюсь больше, чем за моего пациента… Когда вы сказали «ангел», то имели в виду донора, а не мисс Смит?

— Да.

— Мне как-то не приходилось иметь дело с ангелами… врачи узнают людей не с лучшей стороны, знаете ли… но тело действительно достойно ангела. Надеюсь, оно поможет нашей пациентке оправиться от шока. Значит, если вы ложитесь…

— Нет. Я не могу спать здесь.

— Не настаиваю. Тогда я сейчас послушаю ваше сердце, измерю давление — и, если что-то не в порядке, вызову вашего врача.

— Он не ездит по домам.

— Тогда он не врач. Врач должен быть там, где он нужен, и точка. Не положено так говорить о коллегах, даже если они бездельники, думающие только о деньгах… так что не выдавайте меня, а то исключат из профсоюза. Раздевайтесь.

— Спасибо, доктор. И пилюлю давайте — приму ее перед сном. Я никогда не глотаю таблетки, но сегодня особый случай…

Через несколько минут Хедрик закончил работу.

— Одевайтесь… Мистер Сэлэмэн, я не так натаскан, как док Розенталь, — но я хороший слушатель. Вам надо выговориться. Самое страшное позади, Йоханн Смит знает, что он мисс Смит, к этому он отнесся достаточно спокойно… а вот то, что это тело принадлежало его секретарше, потрясло его по-настоящему. Но теперь кризис позади. Если что-то еще гнетет вас — попробуйте сказать. В медицине, как и в юриспруденции, есть понятие приватности…

— Я бы и хотел сказать… да вот не знаю что.

— Расскажите, как могло случиться, что такая замечательная девушка погибла. Я ведь ничего не знаю, даже имя сегодня услышал впервые.

— Да, секретность специально оговаривалась… Не знаю, зачем… не знаю. Что-то детское, романтическое: подарить свое тело боссу, да так, чтобы он не знал, от кого этот подарок… хотя бы поначалу. Нелепо — но очень в ее характере. И смотрите — она оказалась права. Старик Йоханн воспринял это очень тяжело.

— Значит, мы все делали правильно. Не потому, что пациента могла шокировать перемена пола, а из-за близких отношений между ним и донором.

— Не только пациента. Доктор, клянусь, не годись я ей в дедушки — в лепешку бы разбился, но женился бы на ней. И Йоханн — то же самое. Поэтому то, что произошло, ударило по нему гораздо сильнее, чем ударило бы просто сообщение о ее смерти.

— А что произошло? Дорожная авария?

— Нет. Ее убил грабитель. Наверное, психопат… теперь уже не узнать, потому что охранники пришибли его на месте. Они же и спасли ее… точнее, ее тело. Мгновенно доставили в больницу — думали, ей еще можно помочь…

— А как же охранники допустили, что какой-то подонок?..

— Девочка хотела сэкономить десять минут. Она была донором, у нее четвертая отрицательная группа…

— Вот оно что! А я никак не мог понять, почему лицо нашей мисс Смит мне так знакомо! Конечно же, я видел ее несколько раз в клинике. Красивая девушка, очень дружелюбная. Одетая в таком… м-м… экзотическом стиле.

— Эротическом, вы хотели сказать. Да, это была Юнис. Она знала, что красива, и не старалась скрыть это. И вела себя так же.

— Жаль, я не познакомился с нею.

— Жаль. Ваша жизнь стала бы богаче… Ее вызвали сдавать кровь, охранников отправили, чтобы встретили ее у двери и проводили до машины. Но она живет… жила… на девятнадцатом уровне, а автомобильный лифт не мог поднять броневик Йоханна. Не дожидаясь охраны, она решила спуститься на пассажирском лифте…

— Бедняжка. Не знала, что десять минут роли не играют — если мы знаем, что донор на пути к нам.

— Знала, не знала… она всегда старалась успеть. Всегда и во всем.

— Все равно жаль… Так сколько, вы сказали, вам лет?

— Я не говорил. Скоро будет семьдесят два.

— Выглядите моложе. Не столько лицо, впрочем, сколько тело.

— Да, лицо подкачало, я знаю.

— Я бы сказал, что оно своеобразное. А организм вполне пятидесятилетний.

— Я пользуюсь гормонами.

— Возможно, зря. Если хотите, можете ехать домой. Или оставайтесь здесь. Если останетесь, я проведу мониторинг вашего сердца. Чисто профессиональный интерес.

«Хочу убедиться, что ты не откинешь копыта, старина, — подумал Хедрик. — Бывает, что сердце не выдерживает куда меньших эмоциональных нагрузок».

— Вы правы, наверное, — сказал Сэлэмэн. — Я устал… Могу я лечь сейчас, а вы дадите мне две пилюли, чтобы я проспал часов двенадцать?

— Без проблем.

Джейк Сэлэмэн принял снотворное и вскоре уснул. Хедрик поужинал и предупредил ночную команду, что прибавился еще один пациент и что при малейшем отклонении показаний монитора пусть его, Хедрика, будят без всякой жалости. Потом он тоже лег и уснул; он никогда не испытывал потребности в тех лекарствах, которые прописывал другим.