Арктический мост - Александр Казанцев

— Так… так… Давай, давай спускай… Ты знаешь, что делаем?

— Знаю, Иван Семенович: закрываем воде доступ в туннель.

— Не только, брат, воде доступ, но и людям выход. Иван Семенович проницательно посмотрел на Андрея.

Лицо Андрея залилось юношеским румянцем. Он открыл было рот, но Седых остановил его.

— Знаю, знаю, что скажешь, — улыбнулся он.

После дружных усилий Седых и Корнева переборка была закрыта. Теперь люди уже не могли выйти из подземного вокзала.

Перрон отделялся от остальных помещений вокзала, в частности от лифтов, стенкой, в которой было несколько тяжелых двустворчатых дверей. Сейчас они были закрыты Степаном, но вода тонкими струйками все же вытекала на платформу.

Андрей оглянулся и увидел, что его брат, выйдя из стеклянной будки, неторопливо спрыгнул на рельсы и исчез в отверстии туннеля.

Андрей удивленно посмотрел на Седых.

— Двери-то у нас водопроницаемые, — покачал головой старик, не отвечая на его немой вопрос и глядя, как вода начинает хлестать из щели.

Запыхавшись, подбежали Коля и Сэм. Они принесли несколько кусков брезента.

— Заклеивай двери! — крикнул Седых. — А вы, товарищ Кандербль (Седых впервые назвал американца «товарищем»), попробуйте связаться с Вандермайером.

— Иес, сэр!

Кандербль побежал к стеклянной будке; оттуда уже слышались настойчивые звонки.

— Эй, Сэм, за склеивающим составом, бегом! — скомандовал Иван Семенович.

Андрей и Коля натягивали брезент. Видимо, вода быстро наполняла вокзальные помещения; дренажный слой с каждой секундой размывался все больше, двери уже гнулись под напором воды. Вся платформа была теперь покрыта водой, быстро стекавшей в трубы Арктического моста.

— Плохо, — проворчал Седых. — Скорее надо! Эй, живее, Сэм!

Американец и так бежал со всех ног.

— Что ты принес? Мало здесь состава.

— Больше нет, — пояснил запыхавшийся Дикс.

Седых и Андрей переглянулись. Остановить воду нечего было и думать.

Бегом приближался Кандербль.

— Ну? — вскинул брови Седых.

— Иес, сэр. Звонил товарищ Вандермайер. (Кандербль тоже впервые назвал своего помощника «товарищем».) Он сообщает, что несчастье очень велико. Взорвана скала у набережной, разрушена дренажная стенка.

— Почему взорвана? — мрачно спросил Седых.

— Подрывники не имели разрешения, но ссылаются, что при взрыве присутствовал мистер Стэппен Корнейв, — сухо сказал Кандербль и опустил голову.

Все молча принялись заклеивать дверь.

— Состава тратьте поменьше, берегите на все двери. Пусть вода немного проникает. Выдержим как-нибудь…

Из переговорной будки опять неслись звонки. Кандербль, скользя, побежал по платформе.

Послышался треск. Одна половина двери, не выдержав могучего потока, внезапно распахнулась. Оттуда с ревом хлынула вода. Она обрушилась на платформу, запрыгала каскадами по ступенькам и наконец сорвалась вниз на рельсы. По дну воздушного шлюза, устремляясь в туннель, мчался пенящийся поток.

Все переглянулись. Перехватив взгляд Андрея, Седых покачал головой:

— Нет, Андрюшка, без электричества воздушный шлюз нам не закрыть.

Появился Кандербль.

— Товарищи! — крикнул он. — Вандермайер только что сообщил мне, что привокзальная площадь вся затоплена водой.

— Воды сто метров над головой! — проговорил Коля.

— А ты не хнычь! — закричал на него Седых. — Берись, ребята, за большой брезент! Законопачивай большую пробоину. На судне и не такие дыры задраивали.

Андрей, Коля и Сэм взялись за брезент с одной стороны, Седых и Кандербль — с другой. Дружно ринулись они под огромную, с силой бьющую струю. Голос Ивана Семеновича заглушал рев воды. Он приказал сначала склеивать верх брезента с притолокой двери. Добраться до притолоки было почти невозможно. Тогда Иван Семенович вошел в струю, прочно уперся ногами, ухватился руками за косяк и приказал Коле лезть к нему на спину. Вода, разбиваясь о плечи старика, вздымалась фонтанами, но не могла сдвинуть эту словно чугунную фигуру.

— Есть! — крикнул Коля, спрыгивая на пол.

Пять человек, напрягая все силы, стали охватывать струю брезентом.

— Дружно, крепко, разом! — кричал Седых.

— Есть разом! — отзывался Андрей.

Наконец удалось приклеить особым, не растворимым в воде и быстро схватывающим составом еще одну сторону. Вода надувала пластырь, стараясь сорвать его. Била она теперь со все возрастающей силой, не прямо, а вкось.

Неравная борьба с водой двух американцев и трех русских длилась около часа.

Брезент выглядел теперь безобразно вздувшимся пузырем, из-под которого все же хлестала вода.

Едва люди закончили свою работу, как затрещали вторые двери. Они тоже были готовы вылететь под напором воды.

— Тащи сюда выломанные створки, подпирай ими! — Седых подбежал к дверям и уперся в них плечом.

Использовали изломанную половину первой двери как подпорки.

— Андрей, в случае чего передаю тебе команду, — сказал Седых. Потом обратился к Кандерблю: — Как Вандермайер?

— Я сообщил ему, что у нас слишком мало склеивающего состава. Но нам едва ли можно ждать от него помощи. Он сказал, что мы должны продержаться несколько суток. — Углы губ американца опустились. — Может быть, трое, а может быть, четверо… Он поднял весь город, но ни за что не ручается.

— Не продержимся, — спокойно сказал Седых. — Вот он, напор-то… Все увеличивается. Двери выломает, заклеивать нам нечем…

— Да, пожалуй, это верно, — согласился Андрей.

Кандербль перевел их слова Сэму. Тот молча кивнул головой.

Все впятером стояли посредине платформы, и эти минуты бездеятельности казались людям странными после отчаянных попыток остановить воду.

Вода все текла и текла, исчезая в туннеле.

— Пойди свяжись с Москвой! — приказал Седых Андрею.

В тот же момент что-то затрещало. Все бросились к дверям, грозившим открыться. Снова Седых уперся плечом, но дверь подпереть больше было нечем. Кандербль беспомощно оглядывался по сторонам; на мгновение он задержал свой взгляд на черных отверстиях туннеля.

— Какое замечательное сооружение! — с горечью сказал он и хлопнул Андрея по плечу. — Не верится, что удалось его достроить.

Андрей улыбнулся и крепко пожал американцу руку.

— В этой гигантской работе, как и во второй мировой войне, Америка и Россия еще раз объединили свои усилия.

— О’кэй, Эндрью! — еще раз ударил Андрея по плечу Кандербль и обнажил свои крупные ровные зубы.

Андрей так и не успел позвонить в Москву. Затрещали четвертые двери; их пришлось держать Кандерблю и Андрею.