Нерешенная задача - Елена Валентиновна Муравьева

церковных предрассудков. У нас каждая вторая женщина не выживает при четвертых родах, а при пятых — это без комментариев. Если бы я только мог, то скупил бы все презервативы оптом и раздавал бы в своей больнице даром. Но у меня не такие большие возможности.

— Игн. Я в Австрии уже слышала о таких штучках. Давай я тебе в этом помогу. Я выделю какую-то сумму, а ты закупишь, где надо. Просто у меня нету времени этим заниматься. Сделаем доброе дело! Только под суд тебя за это не отдадут? Церковь осудит в ереси и греховодстве. Ты можешь лишиться работы!

— Ну. Я подумаю об этом. Мы с тобой, Анни, люди с университетским образованием. Я родился с мятежной душой. Меня часто, в поисках истины, ты же знаешь, штормило то в одном направлении, то в другом. А сейчас, я понимаю, что это послужило только на пользу. Я одно время пытался тщательно изучать Библию, в поисках ответа на вопрос, почему так все устроено на земле. Я регулярно посещал церковь и много беседовал с проповедниками. Но, спустя годы я странным образом пришел к совершенно удивительному умозаключению, что не там ищу! Библию создавал не Дух Святой, как проповедуют священнослужители, а власть имущие, а для более правдоподобного обмана народа, в неё включили несколько идей, служащие на благо роду человеческому. К этому выводу я приходил долго и медленно, а сейчас я в нем абсолютно уверен. И на протяжении сотни веков, религия была губителем всего самого прогрессивного и помогающего человеческому существу облегчить и улучшить свою жизнь. И я уточню, религия, но не Бог! А сейчас я проповедую идеи социализма, но мой мозг уже не впадает в другую крайность — отрицания Бога, как это делают они. Я уверен, что Господь Бог любит нас и помогает нам, если мы к нему обращаемся. Но, в моем сердце Бог и церковь стоят на разных берегах! Это не одно и тоже! — он говорил долго и так уверенно и те вещи, которые смутно бродили в душе Анни, в поисках свободной тропинки, для выхода наружу, в ясном понимании своей позиции по отношению ко всему, что происходит в этом мире. И вот Игн их озвучил, и она сидела с видом глубокого недоверия, что так бывает, что посторонний человек смог облечь в словесную оболочку её мысли, смутные догадки и предположения, которые порой она и гнала от себя, покоряясь силе стереотипности человеческого мышления, сложившегося на протяжении веков. Игн сказал это открыто и нашел для этого нужные слова и её душа сейчас была солидарна с его.

— Игн. Я не устаю удивляться твоей мудрости. Люди приходят к таким умозаключениям редко и прожив очень много лет, обретя практический и жизненный опыт. А тебе все это открывается так рано!

Он поспешил исправить её выводы в отношении себя.

— Анни, это все не то… Люди думают много и знают больше, чем нам порой кажется. Но смысл в том, чтобы иметь храбрость в своем сердце высказать свои убеждения вслух! Пойти против укоренившихся в обществе постулатов! Я, наверное, поэтому и полюбил науку, потому что там любое открытие — это вызов любому стереотипу и прежде всего смелость высказать свои догадки, когда ты в меньшинстве и весь мир движется по накатанной колее, боясь сбиться с пути. Все дело в смелости! Ведь тебя могут признать, а могут убить, как не понятный, ни на что не похожий отросток на кусте розы, который чаще всего только обрезают. Он кажется им лишним, ненужным и пугающим. Все ж мы стараемся жить проще, комфортнее. Людей всегда пугают потери. Революционеры хотят изменить политический строй. За эти пугающие власти идеи, они зачастую лишаются свободы, оставляют своих детей без кормильцев и обрекают их на выживание, как животных, а за кусок хлеба их дети работают по 12 часов в сутки!

Анни вдруг расчувствовалась. Слова друга находили настолько горячий отклик в её сердце, что эмоции стали переполнять и выплескиваться наружу. Она закрыла лицо руками и это была защитная реакция, чисто машинальная и неосознанная от событий, которые как ей представилось могут произойти в будущем с Игн. Голос её звучал умоляюще.

— Игн, Игн, почему мир такой жестокий? Я боюсь за тебя! Ты же знаешь, у меня не было родителей и ты всегда был рядом, помогал, выслушивал. У тебя такие острые мысли и они диктуют тебе жизненную позицию. Не думал ты, что политическую систему можно менять реформами?

Игн выпил бокал вина. Реакция Анни была чисто женская. Он стал сомневаться, что ему следовало высказывать ей свои мысли. За последние месяцы на неё свалилось достаточно переживаний и стрессов. Зачем открывать свои мысли тому человеку, которого не видишь для себя соратником? Да еще женщине. Они более эмоциональны и чувствительны. Требовалось как-то позитивно заканчивать их встречу, но он хотел ответить на её вопрос правдиво, было бы неправильно, правдиво начать и по-другому закончить.

— Реформы никогда не меняли уклад жизни. Такого в истории не было. Только корректировали. Они и проводятся в самых крайних ситуациях, когда правящий класс понимает, что если он хоть что-то не предпримет для решения проблем в стране, то он может лишиться абсолютно всего. Все реформы делались кучкой богатеев и власть имущих. Простому народу они ничего не дают. А народ должен получить власть.

— Игн. Я не храбрая. Я прямо говорю, что не способна на жертвы. Значит я эгоистична, я плохой человек?

— Ты хороший человек. У каждого своя дорога.

— Так могу ли я что-то сделать в более лояльном фоне без риска для себя и своего ребенка, для улучшения жизни в нашей стране?

— Ты можешь. Любой может на своем месте, если есть желание. Я сознательно остался работать в больнице, а не в клинике. А ты можешь заботиться о жизни рабочих своего предприятия. Сделай условия для получения образования их детям, улучши условия быта, увеличь зарплату, сократи рабочий день, пусть больше отдыхают. Хотя, Анни, все это как укусы комара. Народ еще в массе своей не сознательный. Свое свободное время, по моему наблюдению, начинают тратить на выпивки, они не знают другого способа проведения досуга с пользой для себя и своих семей. Нужно заниматься просвещением народных масс. В этом я вижу первостепенную задачу.

Они засиделись допоздна. Игн уже