Наследница моря и огня - Патриция МакКиллип

Два стража вопросительно посмотрели на Лиру, она кивнула.

– Пусть одна стоит у люка, а другая наблюдает за берегом. Нужно охранять корабль, пока он не покинет гавань. – И добавила, обращаясь к Бри Корбетту: – Я доверяю тебе. Но я тебя не знаю, и меня приучили к осторожности. Поэтому я буду за тобой следить. И помни: я провела под открытым небом больше ночей, чем могу сосчитать, и знаю, какие звезды указывают, где север.

– А я, – отозвался Бри Корбетт, – видел стражей Моргол на учениях. И ни в чем не стану вам перечить.

Появилась команда, раздосадованная и смущенная тем, что приходится приступать к своим обязанностям под бдительными взорами стражей. Последний матрос, напевая, поднялся на палубу. Он самодовольно уставился на стражей, подмигнул Лире и потянулся к Имер, которая, стоя на коленях, связывала запястья торговцу, приподнял ее подбородок и чмокнул.

Она отшвырнула его, потеряв равновесие, и торговец, сбросив с рук веревку и поднимаясь, ударил ее головой под подбородок. Она тяжело плюхнулась на палубу. Торговец, сбив по дороге с ног матроса, юркнул к сходням. Что-то, едва различимое в воздухе, слабо поблескивающее, упало перед ним, когда он бежал вниз. Он не обращал внимания на стрелу, вонзившуюся в дерево, пока не задел ее ногой. Охваченные любопытством матросы сгрудились у поручня вблизи стражей, когда те принялись стрелять. Бри Корбетт, втиснув могучие плечи между Лирой и Рэдерле, выругался.

– Пожалуй, не стоит его задевать, – задумчиво сказал он. Лира дав команду прекратить стрельбу, ничего не ответила. Раздались внезапный вскрик и всплеск; они вытянулись, перегибаясь через поручень.

– Что с ним? Он ранен? – И тут они услышали, как торговец бранится в воде; затем зашевелился швартов – это он выбирался на берег. Снова раздались его шаги – быстрые и уверенные. И новый всплеск.

– Кости Мадир, – ахнул Бри. – Да он что, ослеп? Он возвращается к нам. Не иначе как пьян. Он теперь всему свету станет рассказывать, что у меня на борту Моргол, король Ана и четырнадцать чародеев, и кто-нибудь наверняка поверит его россказням. Он что, опять к нам? – Раздался глухой стук. – Нет, упал в гребную шлюпку. – Бри посмотрел на Рэдерле, которая тихонько захихикала.

– Я и забыла, что там вода. Бедняга.

Глаза Лиры с неуверенностью скользнули к ее лицу.

– Ты что-то сделала? Что именно?

Рэдерле показала ей обтрепанный край отороченного золотом рукава.

– Да просто один пустячок с помощью моточка нитки, которому обучила меня свинарка…

Корабль наконец тронулся и заскользил, точно видение, прочь из темной гавани, оставляя позади рассеянные огоньки города и два ярких маяка, на концах замыкающих гавань черных мысов. Лира позволила стражам отдыхать, как только корабль уверенно повернул на север и западный ветер хлестнул по щекам, а сама присоединилась к Рэдерле у борта. Некоторое время они молчали; горстка огней исчезла, как только их заслонила скала, выросшая под звездами. Зубчатый ободок незнакомой земли, бежавший, словно черная нить у края неба, был единственным, что они видели. Затем Рэдерле, немного подрагивая от прохладного ночного ветра и крепко держась обеими руками за поручень, негромко сказала:

– Как раз это я и хотела сделать вот уже два года, с тех пор как он где-то здесь потерял свою корону и она угодила на морское дно. Но я бы не справилась одна. Я никогда в жизни не бывала дальше Кэйтнарда, а Обитаемый Мир кажется просто громадным. – Она умолкла, не сводя глаз с освещенной луной белой пены, то взлетавшей вихрями, то падавшей с гребней вниз. Затем просто и горестно добавила: – Жаль только, что это не вышло раньше.

Лира красивым и норовистым движением оттолкнулась от борта.

– А как кто-либо из нас мог узнать, что надо идти? Он был Звездоносцем, его вел его жребий. Тех, кому дан жребий, хранит особая сила. И он направлялся к Высшему, сопровождаемый арфистом Высшего. Откуда мы могли знать, что даже Высший не поможет ему? И не поможет даже своему арфисту?

Рэдерле взглянула на ее затененный профиль.

– Дет? Моргол думает, что он мертв?

– Она не знает… Она… Одна причина, по которой она явилась сюда, – узнать, нет ли у Мастеров каких-то сведений о том, что могло с ним случиться.

– Почему она не отправилась к горе Эрленстар?

– Я спрашивала ее. Она ответила: потому что последнего землеправителя, который ушел, чтобы встретиться с Высшим, никто с тех пор не видел и никто о нем больше не слышал.

Рэдерле хранила молчание. Что-то, но не ветер, вызвало у нее по всему телу холодную дрожь.

– Я всегда считала, что гора Эрленстар – это безопаснейшее и прекраснейшее место на свете.

– Я тоже. – И Лира обернулась, так как маленькая темноволосая девушка-страж окликнула ее по имени. – Что такое, Киа?

– Корабельщик отвел для нас королевскую каюту; он говорит, это единственная, которая достаточно велика для нас всех. Нужно выставить часовых на ночь?

Лира поглядела на Рэдерле. Было слишком темно, чтобы различить лицо Лиры, но Рэдерле чувствовала, что оно выражает вопрос. И Рэдерле медленно произнесла:

– Я доверяю ему. Но зачем вводить его в искушение повернуть назад? Вы можете сторожить всю ночь?

– Да. Посменно. – Лира опять оборотилась к Кие. – Один страж у руля, смена каждые два часа – и до зари. Я держу первую вахту.

– Я с тобой, – сказала Рэдерле.

Она провела большую часть двухчасовой смены, пытаясь обучить Лиру простым чарам, которые наложила на торговца. Они воспользовались куском бечевки, который дал им разбираемый любопытством кормчий.

Лира, мрачно поглядев на бечевку минуту-другую, бросила ее на пути матроса, который переступил ее и безмятежно двинулся дальше по своим делам.

Кормчий запротестовал:

– Ты нас всех спихнешь за борт.

Но Лира покачала головой:

– Я не могу. Я все глазею и глазею на нее, но ведь это же просто обрывок старой бечевки. В моей крови нет магии.

– Есть, – возразила Рэдерле. – Я чувствую. В Моргол.

Лира с любопытством уставилась на нее.

– А я никогда не чувствовала. Однажды я обрету ее силу взгляда. Но это чисто житейская способность, ничего общего не имеющая с волшебством. А вот этого я не понимаю.

– Гляди на нее, представляя, что это вовсе не бечевка, а тропа, петляющая, вьющаяся и запутавшаяся, которая любого, кто на нее ступит, заставит совершать все эти повороты… Увидь это. А затем помести туда свое имя.

– Как?

– Ты знаешь, что ты – это ты, а она – она; и связь между вами – это знание.

Лира снова склонилась над бечевкой. Она довольно долго молчала, Рэдерле и кормчий наблюдали за ней. Затем из рубки вышел Бри Корбетт, и Лира метнула бечевку под его сапог.