Сборник рассказов - Олеся Ермакова

Он никуда не спешил, ступая по шуршащему ковру из осенних листьев. Все же этот лес был красив в пору своего увядания той хрупкой последней красотой, заставляющей даже сердце Охотника, холодное как северные ветра в разгар зимы, биться чаще в глупой бессмысленной надежде.

Лесные тропы соединились в довольно широкую наезженную дорогу, значит, скоро появятся избы какого-то из многочисленных варасских селений, хаотично разбросанных по всему королевству. Там он и разузнает все про живущую в лесу ведьму. Эти твари, конечно, очень скрытны, но все равно им иногда приходится выходить к людям и зарабатывать своим бесовским промыслом — «помогать» людям. В этом их слабость, а вот Охотнику не положено иметь слабостей, как, впрочем, и чувств, за которые может зацепиться ведьма.

Охотнику повезло, что он счел хорошим предзнаменованием. Не доезжая села, он встретил селянина, правящего худой замороченной клячей и задал интересующий его вопрос:

— Скажи мне: есть ли в ваших краях порождение тьмы, богопротивная ведьма?

— Нету, откуда ж ей взяться то в краях наших дальних?

«Ложь!» — кричали обостренные чувства Охотника. Но в тоже время он знал, что крестьянин не лжет, он просто уклончиво уходит от ответа. Надо только верно задать вопрос, а в этом он всегда был мастером, или как следует припугнуть селянина, погрозив Инквизицией и королем.

— С лесными травками никто не знается? Я б хотел прикупить кое-каких кореньев для лекарства.

— Вона что, — просветленно произнес селянин. — Так тебе к ведунье нашей надо, Дарине.

— А говоришь ведьм нет, — Охотник с трудом изобразил на лице подобие добродушной улыбки.

— Так Даринушка наша не ведьма, я ж говорю: ведунья она. Бабам рожать помогает, детей лечит, травками лечебными торгуют, да и берет за свой труд недорого. Не то, что в городских знахарских лавках, где за лист крапивный, да лопухи сдерут денег, как за камни самоцветные. Еще она нас грешных от упырей, да нежити лесной оберегает. Дай бог ей здоровья да долголетия, не знаю, как жили бы мы без ней.

Охотник холодно усмехнулся, но промолчал. Просить здоровья у бога для ведьмы! Они так скоро молиться на нее начнут и храмы воздвигать! Меняются люди, раньше ведьм в один голос проклинали и до костра без его помощи дотаскивали, а сейчас… Но Охоту никто не отменял, поэтому он спросил:

— Как найти мне эту вашу ведунью?

— Видишь вон ту тропинку? — крепкая мозолистая рука труженика полей указала на чуть заметную дорожку, уходящую в самую чащу. — Ты по ней дойдешь до ручья, а там до избушки ее дойдешь. Не заблудишься, изба у ней приметная. Как придешь, благодарность ей от меня передай, скажи, что дочурке младшенькой Евсеевой настойка целебная помогла, бегает еще бодрее прежнего, бесенок маленький.

Охотник еще пару минут постоял, прислушиваясь, а потом пошел, но не предложенной словоохотливым селянином тропинкой, а обходным путем. Какой Охотник пойдет прямой дорогой к логову ведьмы? Всегда есть другие пути, пускай и более длинные, но так больше вероятность застать ведьму врасплох, пока она не успела почувствовать его прихода.

Петляя по лесу, по лишь ему видимым следам чуждой ауры, Охотник внезапно почувствовал скрытую опасность. Это была не ведьма — их присутствие всегда ощущается по-другому. Оно таилось, следя за каждым его шагом, выжидая. Что-то совершенно незнакомое и опасное, вечно голодное и жаждущее человеческой крови. Кто-то избрал его, Охотника, предметом своей охоты. Он напрягся, достал из ножен клинок из гномьей стали и зарядил арбалет, готовясь к обороне от незримой опасности.

Из тени вышла девушка, красивая, с роскошными пепельно-русыми волосами и стройной фигуркой, не обделенная природными прелестями. Обычная заблудившаяся сельская девка, пошедшая по грибы, а он уже начал паниковать, наверное, близость к логову ведьмы просто сбила его чутье. Но опускать арбалет ему почему-то не хотелось, будто что-то предостерегало от этого.

— Ты не выведешь меня в село, путник, а то я пошла с подругами гулять да заплутала, — голосок у нее был обаятельный, спокойный, умиротворяющий.

И чего он так разнервничался? Совсем нервы ни к черту стали. Точно, потерявшаяся селянка из той захудалой деревеньки. Вон даже взгляд перед незнакомым мужчиной потупила.

— Как зовут тебя, красавица?

— Марой кличут, путник. Так отведешь? — она растянула губы в обворожительной улыбке и подняла глаза. Черные, как беззвездная ночь, таинственные, завораживающие, вот только в них горел огонь не молодости, а Смерти.

Первая стрела из арбалета, угодила девушке прямо в сердце, но ничуть ее не побеспокоила. Она лишь хищно оскалилась изменившимися чертами лица и процедила сквозь ряд острых как бритва клыков:

— Почему ж так не вежливо к девушке, Маркел?

Охотник вздрогнул от звука собственного имени, как от удара, выпуская еще одну стрелу.

— Думаешь, что сможешь убить меня из своего жалкого оружия? Не думала, что знаменитые Охотники на ведьм так наивны, — она приблизилась на расстояния одного прыжка, выпустив длинные смертоносные когти.

Реакции и движения Охотника были обострены, но все равно через полчаса напряженной схватки он упустил один из ударов. И когти вскользь полоснули по плечу, оставили кровавый след и принесли ему давно забытое чувство боли. А тварь даже не поморщилась от нанесенных ей ран и выпущенных стрел. Она их просто не заметила.

Он побежал, вкладывая в бег всю свою угасающую силу. Зачем бежать, когда тварь движется гораздо быстрее? На секунду позже или раньше, какая ему теперь разница? Но ноги несли его со всей прытью, на которую был способен человек, повинуясь лишь одному желанию — жить.

Мара не ускоряла своих нечеловечески грациозных и опасных движений, следуя за раненым Охотником. Зачем ей было тратить на это силы? Скоро он выдохнется, и она выпьет его жизнь по капле вместе с его Силой. Он был редкой и ценной добычей, она выслеживала его уже три месяца. А сейчас ей хотелось немного поиграть.

Охотник слишком устал и измотался, чтобы заметить выступающую из земли корягу, и его нога предательски подвернулась, а тело упало в один из многочисленных капканов, которые селяне расставляли на лесных хищников. Последним его воспоминанием стал запах ароматных трав, устилавших дно ямы.

— Пей, — произнес строгий настойчивый женский голос, в рот полилась жгучая, отвратительная на вкус жидкость.

Охотник попытался открыть глаза, но тут же закрыл их. Ибо даже его крепкие когда-то нервы не могли выдержать подобного. Темно-русые кудрявые волосы лежали непослушной волной на плечах, спускаясь до талии, а в карих глазах играли такие до боли знакомые огоньки. Хотя чутье Охотника еще не пробудилось, он безошибочно определил, что она была ведьмой. Богомерзким созданием, недостойным жизни, той, которую он всегда ненавидел. Той, которую он собирался убить. Вот только глаза ее не были полны ненависти и злости, в них не было и тени тьмы и зла. Они были другие: сострадающие, жалостливые, волнующие, волшебные, полными яркой и многогранной Жизни.