Продать душу - Елена Вахненко

— Но почему только ты?! — недоуменно поинтересовался я.

Белла посмотрела на меня чуть ли не с жалостью:

— Эти женщины были истово верующими. Тот факт, что они стали жертвами Инквизиции, веры их не умалило. Ты меня не поймешь… у тебя совсем иное воспитание. И потом, после всего пережитого они уже не в силах были бороться за себя. Им стала безразлична собственная судьба. Это я еще была полна сил и энергии. А теперь вообрази! Глубокой ночью приходит некто в черном одеянии, сам похож на пришельца с луны… каким-то чудом миновал стражу… Он казался посланником ада!

— И был им в каком-то смысле, — с нервной усмешкой вставил я.

Белла нахмурилась:

— В тот момент меня это мало волновало. Я пошла с ним. С тех пор я — его ученица. Уже полтора года. Полгода ушло на восстановление моего психического здоровья — физическому вреда нанести толком не успели.

— Беседуете? — раздался над нами чуть насмешливый голос Дона. Я вздрогнул и поднял взгляд. Черный маг стоял в нескольких шагах от меня и улыбался улыбкой Джоконды: — Что вы, что вы, я не собирался вас прерывать. Просто проголодался.

Он устроился возле Беллы. Девушка покосилась в его сторону, торопливо поднялась и, пробормотав какое-то извинение, бросилась вон из комнаты. Я хотел было последовать за нею, хотя к пище почти не притронулся, однако Дон властным жестом остановил меня:

— Подожди! Прежде чем уйти, ответь на мой вопрос.

Я устремил на мага недовольный взгляд. Как я, трезвый и рациональный человек, умудрился связаться с этим типом?!

— К какому решению ты пришел?

Я стиснул кулаки:

— К какому? Ты ведь не отпустишь меня, разве нет?

— Не отпущу, — легко согласился маг. — Варианты ты знаешь.

— Тогда зачем задаешь дурацкие вопросы?! — обозлился я, сердито отбросил салфетку и, поднявшись, сверху вниз с ненавистью посмотрел на него: — Ты знаешь, что ни у меня, ни у Беллы выбора нет.

— Выбор есть, — мягко возразил Дон. — И ты его знаешь.

Выругавшись сквозь зубы, я опрометью выбежал из столовой. Еще секунда — и я метнул бы в него сахарницей…

Прошло несколько недель.

Все это время и я, и Белла отказывались от ставших привычными вечерних путешествий, предпочитая оставаться в замке. Дон относился к данному обстоятельству как будто равнодушно — во всяком случае, внешне. Слушать же его лекции все равно приходилось, хотя в компании юной ведьмы выдержать эти нудные монологи оказалось легче. Впрочем, теперь я прислушивался к рассказам мага внимательнее, и вскоре обнаружил, что не так уж скучны его повествования. В них вполне можно было отыскать рациональное зерно…

Свободное время я с проводил с Беллой, и первые дни наши отношения не выходили за рамки дружеских. Мы просто беседовали, многократно пересказывая свое прошлое, обсуждая теории Дона, пытаясь отыскать лазейку, которая позволила бы вырваться из его капкана…

Конечно, я мечтал о большем, чем просто дружба, но меня останавливала одна мысль: каким по счету любовником я окажусь? Сотым? И если так, будет ли ночь со мной иметь для Беллы хоть какое-то значение? Именно поэтому я не предпринимал никаких шагов, так что инициатива исходила от юной ведьмочки. И атака оказалась настолько внезапной и впечатляющей, что я не имел шансов на победу.

На четвертый вечер Белла просто вошла ко мне в спальню в таком обескураживающем виде, что я потерял дар речи. Ее роскошное тело обволакивало абсолютно прозрачное одеяние малахитового оттенка — и больше ничего… Волосы были взбиты в пышные локоны, на лице выделялись одни только губы: подведенные чем-то сочно-алым, они пламенели на фоне сахарной кожи как огонек свечи… Девушка затворила за собою дверь, замерла на пороге и окинула меня насмешливым оценивающим взглядом. Я молча смотрел на нее, не в силах подыскать подходящие моменту слова.

— Ты меня боишься? — наконец с легкой иронией осведомилась она. Я облизал пересохшие губы и хрипло выдавил:

— Нет… нет, нисколько…

Белла улыбнулась с пугающей дерзостью и вдруг, бесшумной гибкой тенью скользнув ко мне, обвила руки вокруг моей шеи, прильнула гладким, мягким телом… Я онемел, потерял контроль над мыслями и сознанием, кажется, в ту минуту у меня оставалась лишь одна способность: чувствовать, осязать…

— Ты боишься, — жарко шепнули губы колдуньи мне на ухо. — Ты боишься оказаться одним из, правда?

— Правда… — с трудом вымолвил я, не узнав собственный голос.

Белла провела пальцем по моей щеке и нежно проворковала:

— Ты не прав. Ты будешь первым — первым, которого я люблю. Поверь, никого раньше я не любила. Они были просто любовниками.

Мог ли я отказаться? Мог ли я не поверить?

Мы пытались скрыть от Дона свой бурно развивающийся роман, но то ли наши актерские способности оказались посредственными, то ли черный маг в который раз проявил необыкновенную проницательность — в любом случае, он догадался обо всем буквально сразу. Его ехидные высказывания заставляли меня хмуриться, а Беллу краснеть.

— Ночь любви прекрасна и дарует необыкновенные воспоминания, — обронил он на следующее же утро, когда мы с Беллой спустились к завтраку и чинно поздоровались с магом. Я вошел первым, а моя новая возлюбленная — пятью минутами позднее. Раскрасневшись и ни на кого не глядя, она пожелала нам доброго утра и устроилась по возможности далеко и от меня, и от Дона.

— Любовь чувство воистину замечательное, — продолжал колдун с легкой беззаботной улыбкой, поднимая свой бокал с сухим красным вином и словно провозглашая тост.

Я насупился и, придвинув к себе полную салатницу, недовольно согласился:

— Замечательное, кто ж спорит…

А в памяти воскресали картины минувшей ночи. Я принялся внимательно изучать расшитую серебряными нитками скатерть, опасаясь встречаться взглядом с Доном. Мне очень хотелось посмотреть на Беллу, но я упрямо не поднимал головы — мне и без того было душно в довольно прохладное утро, а улыбка моей очаровательной ведьмочки наверняка и вовсе привела бы кровь в состояние кипения. Моя ведьмочка… моя… с каких пор я стал считать ее своею?

— Быть может, ты позволишь служанке наложить тебе салат в тарелку? — с ухмылкой предложил Дон. — Не стоит жадничать…

Я только сейчас обратил внимание, что поглощаю овощное ассорти прямо из салатницы. До этого я даже не замечал вкуса пищи, хотя есть хотелось зверски — ночью я израсходовал немало энергии…

— А тебе что, жалко? — вызывающе осведомился я с набитым ртом.

Дон пожал плечами:

— Просто существуют правила приличия, знаешь ли…

Я тихо выругался и сердито вывалил на свою тарелку чуть ли не половину содержимого салатницы. Часть нарезанных полукружьями помидор упала на светлую скатерть, оставив на ней майонезные пятна.

— Я ведь говорил — позволь с обслуживанием управляться тем, кто для этого предназначен, — лениво заметил черный маг, с насмешливым интересом наблюдая за моими действиями.

Я побагровел от злости, смешанной со смущением, и отрезал:

— Не хочу, чтобы слуги приближались ко мне!

— Отчего же? — мягко спросил Дон.

Я скрипнул зубами. Вот взять бы эту салатницу и вывалить овощную смесь, пропитанную жирным соусом, ему на колени, а лучше на голову!

— Неважно, — буркнул я раздраженно и принялся торопливо запихивать в себя салат. Некоторое время царило напряженное молчание, нарушаемое лишь звоном столовых приборов. Я рискнул искоса взглянуть на Беллу. Девушка сидела очень прямо и старательно разрезала серебряным ножом румяную отбивную. Если бы не излишне ровная осанка (казалось, бедняжка проглотила кол) и не чрезмерная сосредоточенность на процессе поглощения пищи, можно было бы поверить, будто Беллу волнует только завтрак.

— Ты отличный источник энергии, — вдруг сказал Дон. Я вздрогнул и недоуменно посмотрел на него. Колдун чуть улыбался: — Да, да. Именно ты. Тобою так легко управлять…

— Ничего подобного! — вспыхнул я.

— Полагаешь? — усомнился Дон. Тонкие губы мага чуть улыбались, при этом взгляд черных бездонных глаз оставался холодным и равнодушным. — Почему же ты только что воспламенился подобно сухой соломе? Выброс энергии при этом произошел колоссальный. Энергия низкопробная, конечно, но черные маги умеют подпитываться и такой…

— Но ты ведь сознательно выводишь меня! — рассердился я, откинув вилку. Та со звоном упала на пол, однако я не спешил поднимать ее. Я весь кипел от злости. — Ты специально изводишь меня!

— А зачем ты реагируешь на мои сознательные и специальные попытки тебя вывести? — невозмутимо осведомился Дон. Я впился в него пылающим от бессильной ярости взглядом, с трудом справляясь с безрассудным желанием дать выход гневу.

— Как же мне еще себя вести? — прошипел я, наконец. — Я ведь живой человек, в конце концов!