Зеркало смерти, или Венецианская мозаика - Марина Фьорато

Нора успела рассказать Аделино свою историю.

— Вы можете работать, пока идет оформление бумаг. — Он выразительно пожал плечами. — Это же Венеция, она спешить не любит.

Нора осторожно поставила чашку: боялась, что резкое движение разобьет очарование. Боялась проснуться и обнаружить, что она снова в магазине — смотрит в зеркало на собственное отражение. Аделино встретился с ней взглядом.

— Поймите. Талант у вас пока небольшой, но он может расцвести. Беру вас только из-за вашего имени и из уважения к искусству Коррадино. Постарайтесь быть его достойной. — Он поднялся из-за стола. — Будьте здесь в понедельник ровно в шесть утра. Не опоздайте, иначе вас уволят, прежде чем вы приступите к работе. — Он улыбнулся собственной шутке, смягчив тем самым суровость предупреждения. — Сейчас я должен вернуться в магазин.

Нора, спотыкаясь, вышла на солнце. Голова кружилась от недоверия. Она посмотрела на длинное низкое красное здание, ставшее ее новым местом работы, на ряд кирпичных домов у канала и увидела на стене бледную надпись с названием улицы. Вгляделась.

Fondamenta Manin. Улица Манин. Главная улица Мурано названа в честь Коррадино. В честь Даниэля. В мою честь.

В отдалении виднелись шпили Сан-Марко — потрясающей красоты тиара, венчающая лагуну. Нора еще не видела Венецию с этой точки. Она высоко подпрыгнула, взвизгнула от радости и поспешила к озадаченным немцам, набившимся в отплывающую лодку.

Аделино наблюдал за ней из окна кабинета и задумчиво щурился. Если бы на него взглянула сейчас покойная жена, то сочла бы выражение его лица опасным знаком. Он смотрел на вывеску, которую только что заметила Нора. «Улица Манин». Набережная названа в ее честь. В конечном счете она из семьи стеклодува. У нее есть талант, и он быстро раскроется. За ней стоит великий Коррадино. К тому же она по-настоящему прекрасна.

Аделино повернулся к окну спиной, посмотрел на свой кабинет и возвратился к действительности. У нас не XVII век. Стекловарня и город больше не владеют монополией на производство стекла. На Мурано и Сан-Марко полно стекольных фабрик. Магазины подарков продают туристам бесчисленные стеклянные безделушки. Борьба за богатых туристов, американцев и японцев, идет нешуточная. Аделино приходилось заключать сделки с дорогими отелями и устраивать экскурсии на остров, но туристы лишь фотографировали и почти ничего не покупали.

Он тяжело опустился в кресло. Его бизнес в опасности. Зачем он нанял зеленую девицу, которой придется платить зарплату? Почему у него вспотели ладони? Почему колотится сердце? У Аделино забилась старая как мир меркантильная жилка. Красивая девушка со знаменитым предком и его испытывающая трудности фабрика. Все это складывалось в одно слово — возможность. Его любимое слово.

Через четыре дня Элинор Манин принесли хорошо запакованную посылку. В ней лежало венецианское зеркало необычайной красоты в раме из стеклянных, но на вид совершенно живых цветов. Записки не прилагалось. Элинор сидела за кухонным столом, смотрела на порванную упаковку и на свое шестидесятилетнее лицо. Она плакала, и горячие слезы капали на холодное стекло.

Ей казалось, что к ней из могилы пришел подарок от Бруно.

ГЛАВА 7

ЛЕВ И КНИГА

Отделение полиции Кастелло размещалось в красивом здании, в прошлом бывшем дворцом, как и многие муниципальные учреждения Венеции. О его прежней жизни говорили арабские веерообразные окна над дверями. Тем не менее Норе не хотелось бы посещать его еще раз.

Впрочем, это зависело не от нее. Медленная работа венецианской администрации привела к тому, что через четыре недели она пришла сюда вот уже в шестой раз. Она заполняла форму за формой с непонятными именами и цифрами. Представила все бумаги и свидетельства, задокументировавшие ее жизнь: от метрики до водительских прав. Каждый раз она имела дело с новым полицейским, поэтому приходилось рассказывать историю с начала и наталкиваться то на откровенное недоверие, то на полнейшее безразличие. Английской синьорине каким-то образом удалось стать ученицей у мастеров с Мурано, и теперь ей требовалось разрешение на проживание и работу. У каждого чиновника было свое мнение по этому вопросу. Синьорина должна снять квартиру в Венеции после того, как получит разрешение на проживание, то есть реrmesso di soggiorno, затем она обратится за permesso di lavoro, то есть за разрешением на работу. Нет, возражал другой чиновник: сначала она должна получить разрешение на работу, подтвержденное нанимателем, а потом ей надо будет подать прошение на permesso di soggiorno.

Хочется взвыть.

Постепенно манеры Норы изменились: из дружелюбной, слегка невежественной блондинки — такое поведение до сих пор приносило ей успех в общении с чиновниками — она превратилась в напористую, требовательную ведьму. Метаморфоза не помогла: чиновники бездействовали.

Мне снится один и тот же сон: будто я плыву под водой лагуны, задыхаюсь, но не могу подняться на поверхность, потому что связана бюрократическими путами.

Сегодня, бесподобным осенним днем, она вошла в отделение полиции с железной решимостью.

Я пробыла в Венеции целый месяц и должна наконец довести дело до конца.

Этот месяц отличался странной эластичностью, характерной для значительных периодов жизни. С одной стороны, время пронеслось с бешеной скоростью. С другой — она никак не могла поверить, что всего четыре недели назад жила в «Бельмонте» на руинах погибшего замужества. С первого понедельника Нора усердно работала у печи. Она пришла туда, словно первоклашка, повязала голову шарфом и надела старые джинсы, попытавшись приспособиться к обстановке. Не получилось. Жар был таким сильным, что через полчаса она сорвала шарф и стала работать в джинсах, жилетке и босиком под предсказуемые комментарии стеклодувов.

Первый день у печи был изнурительным и волнующим. Большинство мужчин отнеслись к ней с настороженным дружелюбием, и Нора заподозрила, что их проинструктировал Аделино. Два стеклодува помоложе, красивые ребята, старались помочь и одобрительно посматривали на ее успехи. В первый день она ушла с работы вместе с остальными и поздравила себя с тем, что не наделала больших ошибок. Молодые стеклодувы пригласили ее в бар вместе с другими рабочими. Аделино с ними не было. Полагая, что в большой компании она в безопасности, Нора благодарно согласилась и пошла в залитый огнями бар на набережную Манин. Мастера, судя по всему, были там постоянными посетителями, потому что десять бутылок пива уже ждали их на барной стойке. Нора забралась на высокий стул, рыцарски придвинутый ей Роберто, и закрутила головой: болела шея. Мужчины засмеялись, кто-то предложил сделать ей массаж, она тоже рассмеялась.